Большевистская платформа в КПСС

Проект

СОЗДАНИЕ Большевистской платформы в КПСС преследует цель – вернуть Коммунистической партии Советского Союза организационно-политический облик и идейно-нравственную роль передового отряда трудящихся нашей страны в их борьбе за осуществление своих объективно-исторически обусловленных классовых интересов, т.е. за строительство социалистического и коммунистического общества. Мы предполагаем тем самым объединить и сплотить все здоровые, прогрессивные, социалистически и патриотически настроенные силы, имеющиеся в настоящий момент в нашем обществе, и на этой основе дать решительный отпор буржуазной контрреволюции, с каждым днём всё опасней и драматичней захлёстывающей нашу социалистическую Родину.

Идея социализма
и сущностные характеристики
социалистического строя

СОВРЕМЕННЫЙ БОЛЬШЕВИЗМ не считает возможным и нужным подвергать какому-либо сомнению классические ленинские выводы об объективной неизбежности и абсолютной исторической оправданности социалистической революции в России начала нынешнего столетия. Октябрь 1917 года навсегда останется поворотной вехой в российской и мировой истории.

Согласно широко известному марксистскому основоположению, общественно-экономические эпохи (формации) разграничиваются одна от другой в зависимости от способа, каким сопряжены между собой работник и материально-технические средства производства (личностные и вещные производственные факторы, живой и овеществлённый труд).[1] Одновременно это есть и вопрос о форме собственности на средства производства, а точнее – на факторы производства, ибо собственность может распространяться не только на вещественный, но и на личностный, человеческий фактор, на личность самого работника, как это имело место при рабовладельческом и феодальном строе.

В свою очередь, проблема собственности нерасторжимо связана с проблемой гражданских прав, поскольку ясно, что если собственность распространяется на личность другого человека, то для этого другого человека такое положение вещей означает существеннейшее ущемление в правах. Поэтому форму собственности (или, что то же самое, форму соединения непосредственного производителя с материальными условиями производства) необходимо всегда рассматривать также и с той точки зрения, какой при этом комплекс жизненно важных прав и кому именно гарантируется. На страже данного комплекса прав, данного системообразующего отношения, специфического для каждой формации, обычно стоит и вся мощь государственных структур, политической надстройки. Так, рабовладельческая эпоха характеризуется собственностью эксплуататорского класса – рабовладельцев – не только на материальные условия производства, но и на личность непосредственного производителя, о правах которого в связи с этим много говорить не приходится. Способ соединения работника со средствами производства – прямое внеэкономическое принуждение, подневольный труд.

В рамках феодальной общественно-экономической формации господствующий класс землевладельцев-феодалов уже не располагает полной, безраздельной собственностью на непосредственного производителя. Благодаря тому, что материальные условия производства носят ещё неразвитый характер и допускают дробление, непосредственный производитель сам оказывается собственником небольшой их частицы. У него появляется определённая заинтересованность в труде, но львиная доля его рабочей силы и произведённого им продукта регулярно отчуждается внеэкономическим по своей сути способом (барщина и оброк).

В эпоху капитализма непосредственный производитель номинально свободен от всякой личной зависимости, но материально-технические условия производства находятся в собственности класса буржуазии; кроме того, в преобладающей части они по своему характеру всё более становятся общественными, не допускающими мелкособственнического их применения. Ввиду этого производитель стоит перед необходимостью соединяться со средствами производства, продавая свою рабочую силу капиталовладельцу в распоряжение, как товар (принцип наёмного труда, или экономического принуждения к труду).

Во всех досоциалистических формациях можно наблюдать резкое правовое размежевание между классами – носителями собственности и классами – носителями труда: гарантируя господствующему классу рабовладельческую, феодальную, буржуазную собственность на предпосылки производственного процесса, эксплуататорское государство в то же время, естественно, «гарантирует» трудящемуся ограничение его прав, подчинение той или иной угнетательской кабале.

Под этим углом зрения идея социализма кристально ясна и неоспорима для любого нравственного человека: она состоит в том, чтобы уничтожить многотысячелетний разрыв между трудом и собственностью, сделать так, чтобы именно тем, кто трудится, принадлежал и весь общественно-производительный аппарат, и всё создаваемое общим трудом богатство. Одновременно на каждого возлагается и обязанность трудиться, исключается возможность благоденствовать за счёт присвоения чужого невозмещённого труда, т.е. через частное владение крупными, общественными по своей природе производственными фондами.

В своих принципиальных чертах социализм есть строй, который гарантирует каждому гражданину право на труд в подобающих человеку условиях и на достижение посредством добросовестного труда такой степени материального и культурного благосостояния, которая максимально возможна при данном уровне развития общественных производительных сил. Всеобщность труда и «взаимопроникающая» с ней всеобщность собственности устраняют почву для существования антагонистичных друг другу классов.

Социалистическая идея, в которую горячо верили и разработке которой посвящали свои усилия на протяжении столетий ярчайшие умы человечества, не может терпеть ущерба и не должна «опротестовываться» оттого, что эти принципы не были в надлежащей мере воплощены в жизнь за послеоктябрьский период в истории Советского государства.

Не следует забывать, что капиталистическое общество шло к более или менее убедительному осуществлению своих исторических обещаний почти четыреста лет (первая буржуазно-демократическая республика возникла в Нидерландах как результат Утрехтской унии 1579 г.). Те семьдесят три года, что насчитывает история социалистического строительства в СССР, – возраст для общественно-экономической формации поистине младенческий. Если мы бросим взгляд хотя бы на Англию спустя семьдесят лет после буржуазной революции 1649 г., то там, строго говоря, никакого капитализма в современном смысле этого слова не было и в помине. К тому времени в стране ещё не начался промышленный переворот, т.е. не существовало адекватной материально-технической базы нового способа производства. Первая паровая машина была построена, как известно, Дж.Уаттом в 1784г., паровоз изобретён Дж.Стефенсоном в 1814г., первая железная дорога сооружена в 1825-м. Более полутора столетий с момента своего номинального возникновения капитализм в такой своей цитадели, как Англия, оставался «капитализмом на конной тяге». Положение трудящихся масс практически в течение всего ХIХ в. являлось во многом попросту ужасающим.

Аналогичную картину можно проследить и по любому другому капиталистическому государству. Но ведь Советскому Союзу в плане всемирноисторического становления коммунистической формации принадлежит примерно тот же статус, который принадлежал Англии в развитии буржуазного общественного устройства, – статус страны-первопроходца. И если капитализму для создания сегодняшнего товарного изобилия и сравнительной социальной защищённости хотя бы основной части населения понадобилось в общей сложности несколько столетий, то нет никакого резона требовать от социалистического строя, чтобы он с целым рядом задач не меньшего масштаба справился непременно и полностью за семьдесят лет. Это не значит, что мы отодвигаем наш выход на передовые рубежи прогресса и процветания куда-то в неопределённое будущее, но и не считаться с исторической краткостью отведённых нам до сих пор сроков тоже нельзя.

 

СУЩНОСТНЫМИ ПРИЗНАКАМИ социализма в экономической области являются:

  • общественная собственность на средства производства в двух её основных формах – государственной и кооперативно-колхозной;

  • система централизованного территориально-отраслевого планирования и управления экономикой, интегрированной в единый народнохозяйственный комплекс;

  • безусловная гарантированность права гражданина на труд, равно как других важнейших социально-экономических прав, вытекающих из этой основополагающей гарантии (право на бесплатное квалифицированное и высококачественное здравоохранение и народное образование, право на жилище, на отдых, на материальное обеспечение в старости, а также в случае утраты трудоспособности по иной причине, право на беспрепятственное пользование достижениями культуры, на свободу научного, технического и художественного творчества);

  • фундаментальным для социализма является также право гражданина на доход от ведения обобществлённого хозяйства, т.е. действие закона максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей трудящихся путём непрерывного технического совершенствования производства, снижения на этой основе затрат, последующего регулярного снижения базовых розничных цен при расширяющемся ассортименте и улучшающемся качестве товаров, и наконец, замыкает эту цепочку постепенное перемещение всё большего количества потребительских благ и услуг в разряд предоставляемых бесплатно.

СУЩНОСТНЫЙ ПРИЗНАК социализма в политической области – это, прежде всего, государство диктатуры пролетариата, или Советская власть.

Советская власть
и пролетарская партия

Здесь в первую очередь необходимо подчеркнуть, что не следует пугаться термина «диктатура», ибо в строгом научном понимании власть в любом классовом обществе является всегда именно диктатурой господствующего класса, даже если внешне она реализуется в предельно «мягких», «либеральных» формах. Все без исключения современные буржуазно-демократические республики представляют из себя не что иное, как государства диктатуры буржуазии, где класс капиталистов осуществляет тотальный, всепроникающий контроль над всеми сферами экономического, политического, идеолого-культурного функционирования.

«Сущность учения Маркса о государстве усвоена только тем, кто понял, что диктатура одного класса является необходимой не только для всякого классового общества вообще, не только для пролетариата, свергнувшего буржуазию, но и для целого исторического периода, отделяющего капитализм от “общества без классов”, от коммунизма. Формы буржуазных государств чрезвычайно разнообразны, но суть их одна: все эти государства являются так или иначе, но в последнем счёте обязательно диктатурой буржуазии. Переход от капитализма к коммунизму, конечно, не может не дать громадного обилия и разнообразия политических форм, но сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата».[2]

Однако, буржуазия затушёвывает, вуалирует самый факт своего классового господства. Соответственно, и узловые механизмы этого её классового господства носят своеобразный «закулисный», внеинституциональный характер. На поверхности политической жизни разыгрывается межпартийная борьба, призванная продемонстрировать полную, якобы, свободу самовыражения различных общественных сил. Но в действительности весь «плюрализм» сводится, как правило, к хорошо рассчитанному взаимному балансированию двух крупных партий, позиции которых в совокупности обрисовывают приемлемую для буржуазии на данном историческом отрезке «вилку» осуществления её классовых интересов.

Социализм ещё не есть строй без классов, он представляет собой одну из завершающих ступеней всемирноисторической эволюции классового общества. Прежде чем вообще всякая классовая гегемония навсегда отойдёт в прошлое, человечество должно тщательно разобраться в тех механизмах, посредством которых она проводится в жизнь. А для этого они, эти механизмы, должны из «закулисных», политически «невидимых» стать доступными общественному обозрению, или институциональными. Если дать научную формулировку этому чрезвычайно важному историческому явлению, то институционализация системы политического самоосознания господствующего класса служит главной отличительной чертой демократии пролетарского, социалистического типа.

В отличие от буржуазии пролетариат, приходя к власти, не делает из своего классового господства никакого секрета, не отрицает и не маскирует его. Самоочевидный объективно-исторический факт гораздо разумней не камуфлировать, а политически признать и подвергнуть его всестороннему общественному осмыслению (что на политико-правовом языке и означает «институционализировать»). Таким образом, в системе власти рабочих и крестьян, кроме Советского государства как такового, появляется еще один мощнейший и вполне законный структурный блок – Коммунистическая партия, представляющая, – согласно удачной формулировке статьи 126-ой Конституции СССР 1936 года, – «руководящее ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных».

Выход на политическую «поверхность» структур, олицетворяющих самосознательную политическую волю класса-гегемона, вплоть до включения соответствующих статей в Конституцию страны, – это не какой-то «тоталитаризм», не нарушение правил парламентской «игры». Это новый, высший качественный уровень во всемирноисторическом развитии демократии, неизбежная и глубоко закономерная стадия, непосредственно открывающая путь к ликвидации классов в целом, к созданию бесклассового (социально однородного) общественного устройства. В соответствии с диалектико-материалистическим учением, всякое явление, прежде чем «отмереть», сойти с исторической сцены, должно достигнуть своего высочайшего расцвета и могущества. Это относится и к тому многовековому историческому феномену, что в обществе, на каждом данном этапе его развития, господствует какой-то определённый класс. Классовая гегемония в полной мере осуществляется и при буржуазном строе: не было ещё случая в истории, чтобы в буржуазном государстве в итоге парламентских выборов у власти утвердилась какая-то явно антибуржуазная партия. Победа Народного фронта на выборах в кортесы в Испании в феврале 1936г. привела, как известно, к развязыванию в стране в том же году фашистского мятежа. То же самое повторилось в 1973г. в Чили, где в результате военно-фашистского путча пало социалистическое по своей классовой ориентации правительство С.Альенде.

Иначе говоря, буржуазно-парламентарная многопартийность создаёт лишь иллюзию равноправного политического волеизъявления эксплуататорских и эксплуатируемых классов, на самом же деле это есть специфическая форма реализации властной воли и материальных интересов одного класса – класса капиталистических частных собственников. В точности так же и однопартийность в социалистических условиях есть выражение властной воли рабочего класса, трудового крестьянства и трудовой интеллигенции, с той лишь разницей, что пролетариат не занимается политическим иллюзионизмом и не стремится создать ложного впечатления, якобы он намерен делиться властью с недружественными ему (эксплуататорскими) классами, – ведь этого всё равно не будет в действительности. Постольку и система пролетарской диктатуры (или, что то же самое, социалистической демократии), с характерным для неё открытым конституционным закреплением правящей роли рабочей партии и непосредственным «сращиванием» партии и государства, – это по сравнению с буржуазным парламентаризмом качественно более совершенное, трезвое, а значит и конструктивное отображение того, как реально обстоят дела с эволюцией классового господства, отображение реальной расстановки движущих сил исторического процесса.

Мало того, партия не просто «встраивается» в совокупность государственно-управленческих институтов, она оказывается становым хребтом, «несущей конструкцией» всей этой системы. Сломать, фигурально выражаясь, этот хребет, лишить партию её роли «руководящего ядра» – значит подорвать самый остов социалистической государственности. Недавний демагогический ажиотаж вокруг 6-ой статьи Конституции СССР 1977 года, не свидетельствующие о большом уме дебаты на тему, быть ли Коммунистической партии «авангардной» или «парламентской», – всё это даже в самом лучшем случае нельзя расценивать иначе, как непростительно ротозейскую «поклёвку» на удочку классово враждебной нам пропаганды.

Рабочая партия в социалистическом обществе не может сделаться «парламентской», по той нехитрой причине, что парламентаризм как таковой есть форма осуществления классовой воли буржуазии, частных собственников, а не трудящихся масс. Если партия коммунистов попытается превратиться в «парламентскую», то и общество незамедлительно начнёт превращаться из социалистического в частнособственническое, погрузится в буржуазно-реставраторский хаос. Подобное «мероприятие» в социалистической стране – это не «обновление», не плод какого-то «нового мышления», но напротив, результат поистине чудовищного недомыслия или же сознательная, всецело антинародная политическая диверсия. Мы на протяжении уже нескольких лет наблюдаем своими глазами, как вслед за недобросовестно навязанными партии попытками «дезертировать» с политической арены немедленно вздымается мутный вал самой оголтелой буржуазно-фашиствующей реакции и контрреволюции.

Вне всяких сомнений, в партии всегда были и имеются «примазавшиеся», которые её руководящую роль, первоначально основанную практически целиком на непререкаемом моральном авторитете, склонны истолковывать как вульгарную монополию на власть. Никто не станет оспаривать, что со стороны подобных карьеристских и приспособленческих элементов, внутренне абсолютно беспринципных и безыдейных, партия направленно подвергалась серьёзнейшей угрозе перерождения, бюрократизации и элитаризации, отрыва верхних эшелонов от партийных «низов», засорения взглядами и нравами, несовместимыми с понятием о моральном и граждански-политическом облике коммуниста. Нельзя, однако, лечить болезнь путём уничтожения больного. Нужно чётко различать, что становление партии рабочего класса непосредственно властным, «государствующим» институтом – это неотвратимая объективно-историческая закономерность, противиться которой столь же бессмысленно и бесполезно, как в своё время пришествию парламентарной демократии. А всевозможные болезненные отклонения, на разных этапах в той или иной степени сопровождавшие этот объективно-обусловленный процесс, суть исторические «накладки», – борьба с которыми является прямой и наипервейшей нашей обязанностью.

В сфере партийного строительства мы выступаем, таким образом,

  • за то, чтобы Коммунистическая партия Советского Союза в полном объёме вернула себе роль «руководящего ядра всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных»;

  • за полное возвращение партии, в том числе, и функций социально-экономического хозяйственного руководства;

  • за одновременное принятие самых решительных мер к восстановлению духовно-нравственного авторитета партии, за очищение её рядов (возможно, через обмен партийных билетов) от лиц, находящихся в ней из карьеристских и иных недобросовестных побуждений, фактически отвергающих коммунистическую идеологию, исповедующих чуждые коммунистическому учению взгляды;

  • за установление, в той иди иной форме, партмаксимума заработной платы и других трудовых доходов, за беспощадное искоренение всяких поползновений к тому, чтобы использовать членство в партии ради приобретения для себя поблажек и привилегий;

  • за строгое соблюдение специфики партийных методов руководства, недопущение их подмены бюрократическим администрированием и дублированием функций государственно-управленческих и хозяйственных органов (партия управляет посредством собственного примера, по принципу «делай, как я»);

  • за пересмотр Устава партии, освобождение принципа демократического централизма от искажений и наслоений, недопущение его подмены централизмом бюрократическим, равно как и анархическим своеволием и разнобоем в действиях отдельных частей партии, на какой бы базе – идейной, территориальной, структурно-организационной и пр. – эти части ни обособлялись;

  • за создание такой внутрипартийной атмосферы, при которой типичным как для каждого коммуниста, так и для парторганизаций являлось бы не отмалчивание, поддакивание «верхам» и пассивное ожидание указаний оттуда, но смелая постановка острых вопросов, сосредоточение внимания на нерешённых проблемах, причём член партии должен быть надёжно гарантирован от «преследования за инициативу».

Институционализация правящей роли пролетарской партии (или, что то же самое, классовой гегемонии пролетариата и его социальных союзников) не означает, что рабоче-крестьянское государство не может быть многопартийным. Существование различных партий возможно, но при этом классовый характер Советской социалистической государственности – а именно, что она является орудием власти трудящихся, рабочих и крестьян, – должен быть нерушимо констатирован Основным Законом страны, и всякое посягательство на эту первоисходную политическую и экономическую реальность должно рассматриваться как тягчайшее государственное преступление. Недопустимо и является изменой насущным жизненным интересам народных масс мириться с деятельностью партий и движений, ставящих себе открыто антисоциалистические цели, разжигающих антикоммунистическую и национал-сепаратистскую истерию, сеющих национальную рознь, проповедующих эксплуататорство и частнособственнический элитаризм, унижающих и оскорбляющих достоинство человека труда.

Советская власть – государственность
непарламентарного типа

Вторая важнейшая отличительная черта Советского государственного строя (диктатуры пролетариата) хорошо известна из практики и логически вытекает из всего вышесказанного: Советский строй – это непарламентарная представительно-демократическая республика, в которой отсутствует основополагающее для парламентаризма «разделение (или равновесие) властей» – главным образом, законодательной и исполнительной.

Следует отметить, что все схемы «социального баланса» (соперничающих партий на парламентских выборах, «властей» в парламентарном государстве и т.д.) лишь воспроизводят и отражают, на разных уровнях и в разных аспектах, коренной экономический факт буржуазного устройства: рыночную конкуренцию капиталов, конкуренцию частных собственников как капиталовладельцев. С устранением частнокапиталистической собственности на средства производства почва для существования парламентарного государства отпадает. И напротив того, если в социалистической стране искусственно, «верхушечным» путём насаждать парламентаризм, он может послужить – и наверняка послужит – политическим «генератором» реставрации частнособственнических порядков, что фактически у нас за последние годы и произошло.

Системой общественной собственности и единым народнохозяйственным комплексом нельзя управлять по методу «перетягивания каната» между конкурирующими политическими партиями, здесь требуются твёрдые долговременные установки на ряд лет. Этим тенденциям в развитии экономического базиса общества вполне соответствует тенденция к «огосударствлению» партийных структур как структур целеполагающих, сосредоточенных на выработке долговременной стратегической линии общественного прогресса. В свою очередь, резкое усиление влияния сознательного общественного целеполагания преломляется во взаимоотношениях между законодательной и исполнительной властями в государстве как соответствующее «возвышение» законодательной власти над исполнительной, замена принципа их «взаимоуравновешивания» явственным тяготением к слиянию и соподчинению.

«Выход из парламентаризма, конечно, не в уничтожении представительных учреждений и выборности, а в превращении представительных учреждений из говорилен в “работающие” учреждения. “Коммуна должна была быть не парламентским учреждением, а работающим, в одно и то же время законодательствующим и исполняющим законы”».

«…парламентарии должны сами работать, сами исполнять свои законы, сами проверять то, что получается в жизни, сами отвечать непосредственно перед своими избирателями. Представительные учреждения остаются, но парламентаризма, как особой системы, как разделения труда законодательного и исполнительного… здесь нет».[3]

К отличительным чертам пролетарской диктатуры, безусловно, следует отнести и стремление защитить, при формировании органов власти, интересы трудящихся слоёв населения, не допустить непропорционально обширного представительства лиц, могущих использовать при выборах преимущества служебного, профессионального положения (например, работу в средствах массовой информации) или высокого образовательного ценза.

Исходя из вышеизложенного, наши основные требования в сфере государственного строительства состоят в следующем:

  • «замораживание», а затем полное аннулирование всех без исключения законодательных актов периода после 1985 года, прямо или косвенно направленных на демонтаж системы Советской власти и подмену её буржуазным парламентаризмом;

  • возрождение Советской власти именно как власти Советов депутатов трудящихся (рабочих, крестьянских и армейских депутатов);

  • ликвидация поста президента СССР и всех атрибутов «президентской власти» как не соответствующей объективной природе социалистического государственного устройства;

  • роспуск ныне действующих законодательных органов, назначение новых выборов в Верховный Совет СССР и в Советы нижестоящих ступеней, принятие нового избирательного закона, гарантирующего рабочим, трудовому крестьянству, трудовой интеллигенции, воинам – защитникам Социалистического Отечества представительство в органах власти, адекватно отражающее их численность, социально-политический вес, роль в общественном производстве;

  • активное использование в новом избирательном законодательстве идеи выборов по производственно-территориальному принципу;

  • реформирование и развитие системы социалистической демократии, избавление её от «бюрократического извращения»[4] через последовательное проведение принципа единства законодательной и исполнительной властей, наделение депутатов широкими оперативно-распорядительными и контрольными полномочиями;

  • достижение реальной подотчётности депутатов избирательской массе посредством предоставления каждому избирателю права мотивированно возбудить вопрос об отзыве депутата или «отозвать» (также мотивированно) в любое время свой собственный поданный за определённого депутата голос.

СУЩНОСТНЫЕ ПРИЗНАКИ социализма в идеологической области – это

  • господство научного диалектико-материалистического мировоззрения;

  • отделение религии, церкви от государства и от народного образования;

  • классовый подход к оценке любых явлений общественной жизни;

  • нацеленность на коммунистическую перспективу, на построение коммунистического общества.

Классовый подход
и «общечеловеческие ценности»

Нельзя признать сколь-либо состоятельной подкинутую нам буржуазно-пропагандистскую идею превалирования «общечеловеческих» ценностей и интересов над классовыми.

Когда мы говорим, что общественно-экономические эпохи различаются по форме собственности на средства производства, или по типу соединения работника со средствами производства, то ведь за этими категориями стоят общественные классы – большие группы людей, которые и реализуют в своей деятельности данные экономические отношения. Человечество вообще есть субъект истории, её материальная движущая сила, и внутри этого многопланового субъекта на разных этапах исторического процесса выходит на первое место тот класс, который связан с новейшим, прогрессирующим способом производства. Интересы и ценности этого класса и воплощают собой, в каждый конкретный исторический момент, «общечеловеческое» начало, взятое в его исторической динамике.

Когда исторически лидирующим классом выступала буржуазия, то её специфические ценности – частнокапиталистическая собственность, право беспрепятственной эксплуатации чужого наёмного труда, парламентарная демократия и т.д. – служили ценностью «общечеловеческой», и они действительно являлись таковой по сравнению с порядками, царившими при феодально-крепостническом строе.

Но с выходом на авансцену мировой истории пролетариата положение решительно меняется. Буржуазное «право» для одних безвозмездно присваивать плоды труда других через собственность на средства производства по убогости своего морального содержания не идёт ни в какое сравнение с пролетарской классовой ценностью – правом каждого на свободный труд по призванию и обязательностью честного труда каждого для достижения полноты гражданского благосостояния.

С этого времени «общечеловечность» оказывается воплощена уже в тех ценностных установках, которыми руководствуется рабочий класс. Разумеется, они не перечёркивают и не отвергают нигилистически предшествовавшего духовного наследия, а конструктивно ассимилируют его («снимают», как это называется в диалектике). «Общечеловеческое», таким образом, не есть нечто абстрактно внеисторичное, это – присущее классу-революционеру, классу-гегемону данной эпохи, классу, который, – по В.И.Ленину, – «“заведует” данным экономическим порядком», «определяет» сложившуюся историческую необходимость.[5] Противопоставлять классовый подход «общечеловеческому» – значит лишь демонстрировать свою некомпетентность в том, что касается диалектической традиции рассмотрения общественно-исторических явлений.

Социализм и церковь;
теории «деидеологизации» и «департизации»

По поводу взаимоотношений социализма и религии следует сказать, что, уважая чувства верующих и признавая историко-культурную значимость религиозной мифологии, мы считаем неприемлемой фактическую, не говоря уже о номинальной, отмену ленинского декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», смазывание принципиально атеистического характера рабоче-крестьянской государственности и системы народного образования в СССР. Законодательные акты, прямо или завуалированно нарушающие основные положения декрета СНК от 20 января (2 февраля) 1918г., должны быть пересмотрены. Неприемлемы также явственно наметившиеся в последнее время претензии религии на роль некоей «официальной» идеологической доктрины, выразительницы пресловутой «общечеловеческой» морали. Религия в целом есть идеология эксплуататорского общества. Не случайно, а вполне закономерно то примечательное обстоятельство, что резкое усиление религиозной пропаганды и, соответственно, религиозных настроений в стране ничуть не препятствует, но идёт рука об руку с беспрецедентным ростом преступности, падением нравов, разгулом цинизма, пошлости и вседозволенности, разжиганием кровавых межнациональных распрей. Только возвращение от этого «общечеловеческого» (а на поверку – буржуазно-реставраторского) дурмана к классовой нравственности и глубоко гуманистическому классовому мировоззрению людей труда может сегодня спасти страну и народ от окончательной моральной деградации, небывалого интеллектуального и культурного обнищания и опустошения.

Необходимо также решительно противостоять измышлениям о «деидеологизации» и «департизации» различных сфер общественной жизнедеятельности.

Никогда не было, нет и не будет такого общества, которое не опиралось бы на определённую сумму мировоззренческих представлений, нравственных ориентиров, взглядов касательно того, как должны функционировать его экономические и политические учреждения, как надлежит строить отношения с другими народами и т.д. Всё это вместе взятое и есть идеология. Рассуждать о существовании общественных устройств «без идеологии», это всё равно что доказывать нормальность и желательность существования человека без всяких понятий об окружающем его мире и о том, как себя в этом реальном окружении вести. Разговоры об «отсутствии идеологии» в капиталистическом обществе и о его якобы «внеидеологическом» характере основаны на той уже разобранной нами выше исторической ограниченности классового сознания буржуазии, что она избегает открыто констатировать факт своей классовой гегемонии, – видимо, инстинктивно ощущая моральную сомнительность таких своих «идеалов», как поклонение чистогану, проповедь эксплуатации и тем самым глубочайшего общественного неравенства под биркой «священного» права частной собственности и т.п.

Сказанное целиком относится и к получившему прискорбно широкое хождение безграмотному сочинительству на тему «департизации», – ибо конечным выразителем идеологического «кредо» господствующего в обществе класса всегда является политическая партия.

«Беспартийность в буржуазном обществе, – писал В.И.Ленин, – есть лишь лицемерное прикрытие, пассивное выражение принадлежности к партии сытых, к партии господствующих, к партии эксплуататоров.

Беспартийность есть идея буржуазная. Партийность есть идея социалистическая».[6]

Таким образом, ни о какой «деидеологизации», «департизации», «деполитизации» и пр. для коммунистов речь идти не может. Призывы подобного толка следует расценивать как лживую кампанию, нацеленную в действительности на пере-идеологизацию и пере-партизацию соответствующих общественных сфер, от воспитания детей до проведения внешней политики, в духе прислужничества рвущейся к власти у нас в стране отечественной и международной буржуазии.

 

СУЩНОСТНЫЕ ПРИЗНАКИ социализма в области строительства межнациональных отношений, это

  • твёрдая ориентация на пролетарскую солидарность трудящихся масс, «перекрывающую» национальные различия;

  • подчёркивание экономической (а не абстрактно этнической) основы складывания современных наций;

  • убеждённость в том, что единственно верный путь к разрешению любых противоречий, приобретающих в конечной итоге этническую окраску, пролегает прежде всего через решение социально-экономических проблем;

  • уважение к традициям и культуре, этнической самобытности каждого народа, практическое создание условии для её расцвета, признание полного равноправия наций и свободы их разумного самоопределения;

  • категорическое неприятие каких бы то ни было форм национал-сепаратизма, шовинизма и расизма, ущемления достоинства, социально-экономических и политических прав гражданина на почве его этнической принадлежности, вне зависимости от места его фактического проживания.

Наше отношение к проблеме
«подписания нового Союзного договора»

В стратегическом плане считаем указанную проблему от начала до конца надуманной и созданной искусственно, – хотя в тактическом аспекте участники Советской федерации на сей день, с очевидностью, подведены к необходимости ратовать «за новый Договор», ибо какой угодно Договор лучше воцарившейся в государстве обстановки хаоса и безвластия.

Межнациональные конфликты, охватившие страну за годы «перестройки», являются, – по нашему убеждению, – хорошо спланированной составной частью общего «сценария» империалистических, буржуазно-реставраторских сил по развалу и расчленению Союза ССР, «стиранию» его с политической карты мира именно как социалистического государства. Подоплёка бушующего межнационального пожара – классовая, а не этническая. Национализм – испытанное оружие буржуазии. Мы видим, как на волне искусно подогретых националистических страстей в ряде республик пришли к власти буржуазно-фашиствующие режимы, не отражающие разумной воли и объективных интересов подавляющего большинства честных тружеников, не несущие народам этих республик ничего, кроме разорения, прозябания в нищете, возвращения в кабалу к прежним «хозяевам жизни», развязывания самого дикого полицейского террора против «инакомыслящих», а то и попросту «иноязычных».

Следует подчеркнуть, что для пресечения этой вакханалии «демократических» бесчинств, дезавуирования и смещения «правительств», опустившихся кое-где (как, например, в Грузии по отношению к Южной Осетии) до прямого геноцида мирного населения, М.С.Горбачёву как главе государства никаких «новых» договоров не требуется. Договор об образовании СССР 1922г., – которого, собственно, никто пока не отменял, – даёт ему на это более чем достаточные полномочия. Существо дела заключено не в том, что кому-то не хватает юридико-правовых оснований и полномочий для прекращения кровопролитных беззаконий, а в том, что эти полномочия и правовые основания злостно не использовались и не используются в надлежащих целях, откровенно охраняя формирование буржуазно-националистических диктатур, предоставляя им время, чтобы они могли укорениться, обрасти приверженцами и запугать «несогласных».

В результате подобной тактики политически инсценирована, – по сути, – ситуация «необходимости подписать новый Союзный договор» (после того как явочным порядком, руками воинствующих сепаратистов попран и фактически расторгнут ныне существующий). Вместо нелицеприятного выяснения причин, почему через неполных шесть лет «перестройки» могущественная сверхдержава доведена до такого позорного состояния, что перед ней вплотную выросла дилемма «быть или не быть», – вместо этого народ приглашают на референдум по вопросу: желает ли он сохранения обновлённого Советского Союза?

Практически можно было не сомневаться, что народ в массе своей ответит: да. Но тут-то и раскрывается изначальная политическая недобросовестность всей операции, ибо воля советских людей к сохранению и спасению их Социалистического Отечества в действительности будет истолкована и употреблена как мандат на его дальнейшее разрушение и окончательное уничтожение в СССР социалистического общественного строя.

В самом деле, текст нового Союзного договора, заключение которого должно последовать за референдумом, – это правовой документ отнюдь не социалистического, но типично буржуазного, частнособственнического государства. В нём по существу предусмотрена ликвидация социалистической системы хозяйства, т.е. единого народнохозяйственного комплекса, замена его малопонятным «общесоюзным рынком». Но в современных условиях огромная многонациональная страна может сохранить себя как целостность, только опираясь на монолитное цементирующее единство базисных, экономических структур. На зыбкой топи «общесоюзного рынка» социалистическую державу не построишь, так что распад Союза, – называя вещи своими именами, – запланирован.

Совершенно чудовищна по своей антидемократической, авторитарно-бюрократической направленности третья часть проекта нового Договора, откровенно ставящая крест на Советской власти как таковой.

Выступая за безотлагательное прекращение анархии и разброда в стране, необходимо, – на наш взгляд, – тут же разъяснять людям, что абсолютно никакой нужды в «новом» Союзном договоре объективно не было и нет, и что вся «обновительская» возня затеяна в данном случае с одной-единственной целью: заменить союзное законодательство, констатирующее и закрепляющее социалистический характер Советского государства, на такие акты, которые, прикрываясь видимостью народного волеизъявления, санкционировали бы ускоренное обуржуазивание страны, подрыв её державной мощи и, следовательно, беспрепятственную её колонизацию транснациональным капиталом.

ВО ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ ОБЛАСТИ и в области военного строительства социалистическое государство

  • руководствуется принципом мирного сосуществования и мирного экономического соревнования с капиталистическими странами;

  • оказывает поддержку национально-освободительным антиимпериалистическим движениям;

  • развивает отношения дружбы, взаимопомощи и братского сотрудничества со странами социалистической ориентации;

  • отправляется от чётких и незыблемых марксистско-ленинских представлений о том, что объективно-историческая классовая природа империализма при всех его метаморфозах остаётся антагонистична развивающейся коммунистической формации, а это диктует необходимость достижения и неукоснительного поддержания военно-стратегического паритета с империалистическим лагерем, недопустимость его нарушения и смещения геополитического «центра тяжести» на противоположную нам сторону мирового баланса сил.

Мы отвергаем доктрину так называемого «нового мышления», как некритически воспроизводящую наиболее примитивные мифы буржуазной пропаганды, исходящую из ненаучных, наивно-идеалистических упований на возможность изменения современным империализмом своей классовой сути. Убеждая общественность, – вопреки очевидным и неопровержимым фактам, – в том, что империалистические государства, якобы, взяли себе отныне в качестве компаса не поработительские устремления транснациональной буржуазии и не свои сугубо эгоистические национальные интересы, а пресловутые «общечеловеческие ценности», апологеты «нового мышления» уже толкнули Советский Союз на ряд односторонних уступок и глубоко ошибочных шагов в международных отношениях.

Здесь можно указать на явную поспешность и диспропорциональность в процессах разоружения и конверсии, на тотальный пересмотр, причём целиком не в нашу пользу, итогов второй мировой войны, допущенный развал мирового социалистического содружества, в результате которого мы, – впервые, наверное, за всю историю не только Советского, но и Российского государства, – остались практически без союзников и даже без определённо выраженной международной солидарности с нами на внешнеполитической арене. Сюда следует отнести и безусловно ошибочно занятую антииракскую позицию в недавнем ближневосточном конфликте, где именно наше отступничество и соглашательство позволило Соединённым Штатам вырядить свою экспансионистскую, имперскую политику в тогу мнимого «миротворчества» и «борьбы с агрессией». Сюда относится односторонний самороспуск военных структур Организации Варшавского Договора. И всё это происходит на фоне небывалого наращивания военной мощи США и союзных с ними государств, всемерного укрепления – а отнюдь не какой-то самоликвидации! – НАТО и объявления её чуть ли не единовластным гарантом мира и стабильности в Европе, да и в других регионах.

Возможно быстрее и решительней покончить с этой самоубийственной политикой – одна из первоочередных задач обновлённой КПСС в международных делах.

Ко всему вышеперечисленному нельзя не приплюсовать и оголтелую кампанию шельмования Вооружённых Сил внутри страны, а также упорно продвигаемые замыслы по превращению армии из народной, т.е. комплектуемой на основе всеобщей воинской обязанности, в наёмную («профессиональную», как её называют, – как будто народный характер армии мешает достижению ею высочайшего профессионализма).

Большевистская платформа в КПСС выступает

  • за безоговорочное сохранение принципа всеобщей воинской обязанности, за народные Вооружённые Силы;

  • за сохранение интернационального характера Вооружённых Сил СССР, сохранение армии как единого союзного государственного института, против попыток создания обособленных республиканских вооружённых формирований (сказанное касается также войск и органов МВД и КГБ);

  • за сохранение и укрепление коммунистического партийного руководства Вооружёнными Силами СССР, войсками и органами МВД и КГБ;

  • за полное и абсолютное искоренение внеуставных отношений в армии, считая как возникновение таких отношений, так и их укрывательство, непринятие мер к их пресечению серьёзнейшим воинским преступлением;

  • за немедленное прекращение антиармейской истерии в стране, в особенности в средствах массовой информации, воспитание населения в духе уважения к Вооружённым Силам государства, знакам, символам и памятникам воинской славы;

  • за безотлагательное действенное решение социальных проблем военнослужащих, в том числе в войсках, выводимых из стран Восточной Европы, а также ветеранов Великой Отечественной войны и бывших воинов-«афганцев»;

  • за осуществление конверсии в оборонной промышленности только таким образом, чтобы полностью сохранялись и продолжали развиваться сложившиеся научно-производственные коллективы и чтобы научно-технический уровень планируемой к выпуску гражданской продукции был не ниже соответствующего уровня выпускавшейся продукции оборонного назначения. Мы предлагаем, в частности, широко использовать достижения и возможности военно-космических производств для постановки в стране эффективной современной службы протезирования и ортопедии.

Две фазы коммунистической
общественно-экономической формации
и место, которое занимает в ней социализм

Всякий класс в процессе завоевания им власти стремится сделать доминирующим в обществе своё классообразующее (системообразующее) отношение. Понятно, например, что буржуазия стремится утвердить в качестве общественно-главенствующего отношения частнокапиталистическую собственность на средства производства. На этом она исторически как бы «успокаивается». Но с пролетариатом картина несколько иная.

В результате революции и социалистических преобразований пролетариат, действительно, добивается того, что право на труд становится общественно-главенствующим. Социализм гарантирует право на труд, но необходимо учитывать, что сам труд здесь фигурирует ещё в унаследованной от капиталистического общества форме «рабочей силы». Пролетарское государство берёт рабочую силу под всемерную охрану и защиту, но оно не в состоянии устранить тот факт, что рабочая сила (наёмный труд) – это в общем случае труд не по призванию, а под давлением внешней, материальной нужды, труд, который отнюдь ещё не рассматривается как благо сам по себе, как первая жизненная потребность, но совершается только в обмен на что-то другое, и это другое и может в конце концов показаться и оказаться «истинной» ценностью. И в роли такой «истинной» ценности может, к сожалению, предстать обыкновеннейший потребительский товар.

Так что в широком всемирноисторическом плане «труд – рабочая сила» есть отношение ущербное, и постольку стоящая перед пролетариатом стратегическая задача (миссия) обнаруживает характерную «двухступенчатость»: вначале, безусловно, надо сделать рабочую силу «владыкой мира», но затем – избавиться от этого отношения, от труда по найму, заменить его несравнимо более совершенным отношением «труд-творчество», труд как реализация первой жизненной потребности человека.

«Все прежние классы, завоевав себе господство, стремились упрочить уже приобретённое ими положение в жизни, подчинить всё общество условиям, обеспечивающим их способ присвоения. Пролетарии же могут завоевать общественные производительные силы, лишь уничтожив свой собственный нынешний способ присвоения, а тем самым и весь существовавший до сих пор способ присвоения в целом».[7]

В этом состоит теоретическая и практическая разгадка двухфазности коммунистической общественно-экономической формации. На первой фазе воцаряется в качестве господствующего отношение «труд – рабочая сила», или «формальное», «фабричное», как его характеризовал В.И.Ленин, равенство между людьми.[8] На второй фазе «формальное» равенство должно быть вытеснено равенством «фактическим», равенством людей как всесторонне развитых творческих личностей, распределение по труду должно уступить место распределению по разумным потребностям. Таковы логическая связь и различие между социализмом как первой фазой и собственно коммунизмом как второй фазой коммунистического общественного устройства.

Со временем у нас оказалось прочно забыто, что классики марксизма рисовали первую ступень коммунистического строя далеко не в розовых красках и настоятельнейшим образом предупреждали об опасности застревания на ней.

«Мы имеем здесь дело, – указывает Маркс в “Критике Готской программы”, – не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет ещё родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему /курсив наш. – Авт./».

«То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.

Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров /курсив наш. – Авт./…»

«…господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами /курсив наш. – Авт./: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой.

Поэтому равное право здесь по принципу всё ещё является правом буржуазным…»[9]

Стало быть, «научная разница между социализмом и коммунизмом ясна», – подхватывает мысль Маркса В.И.Ленин в «Государстве и революции».[10]

«…Маркс показывает ход развития коммунистического общества, которое вынуждено сначала уничтожить только ту “несправедливость”, что средства производства захвачены отдельными лицами, и которое не в состоянии сразу уничтожить и дальнейшую несправедливость, состоящую в распределении предметов потребления “по работе” (а не по потребностям)».

«…один ещё переход средств производства в общую собственность всего общества (“социализм” в обычном словоупотреблении) не устраняет недостатков распределения и неравенства “буржуазного права”, которое продолжает господствовать, поскольку продукты делятся “по работе”». «…остаётся в качестве регулятора… распределения продуктов и распределения труда между членами общества /курсив наш. – Авт./».

«…постольку остается ещё необходимость в государстве, которое бы, охраняя общую собственность на средства производства, охраняло равенство труда и равенство дележа продукта. …остаётся охрана “буржуазного права”, освящающего фактическое неравенство».

«Буржуазное право… предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное государство

Выходит, что не только при коммунизме остаётся в течение известного времени буржуазное право, но даже и буржуазное государство – без буржуазии!»

«Все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства… Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного, государственного “синдиката”».

«Всё общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы.

Но эта “фабричная” дисциплина, которую победивший капиталистов, свергнувший эксплуататоров пролетариат распространит на всё общество, никоим образом не является ни идеалом нашим, ни нашей конечной целью, а только ступенькой, необходимой для радикальной чистки общества от гнусности и мерзостей капиталистической эксплуатации и для дальнейшего движения вперёд /курсив наш. – Авт./».

«И тотчас вслед за осуществлением… равенства труда, равенства заработной платы, пред человечеством неминуемо встанет вопрос о том, чтобы идти дальше, от формального равенства к фактическому, т.е. к осуществлению правила: “каждый по способностям, каждому по потребностям” /курсив наш. – Авт./».[11]

В вышеприведённых выдержках, по существу, всё сказано о нашем прошлом, настоящем и о нашей будущей судьбе.

Застревание на фазе «фабричного равенства», – как нас и предупреждали, – чревато тем, во-первых, что нас обгонит капитализм. Ведь он тоже может в весьма широких пределах социально гарантировать рабочую силу, хотя бы ту, что проживает и трудится в основных капиталистических «метрополиях». Радикальную чистку общества от наиболее бьющих в глаза «гнусностей и мерзостей эксплуатации» современный высокоразвитый капитализм во многом способен проделать сам. И это практически произошло, причём никак нельзя пожаловаться, что основоположники коммунистического учения были слепы к такой возможности и нас от неё не предостерегли.

Во-вторых, «буржуазное государство без буржуазии», – будучи предоставлено, как говорится, самому себе, – немедля окажется опаснейшей внутренней пружиной обратного обуржуазивания общества в целом: появятся рецидивы эксплуататорства, отчуждения работника от средств производства, нарастающего классового расслоения – и так вплоть до открытого буржуазно-контрреволюционного взрыва, который у нас тоже практически произошёл.

Первая фаза
коммунистической формации в СССР

Марксистский анализ исторического пути, пройденного Советской страной за первые послеоктябрьские десятилетия, убедительно показывает, что если не идеализировать социализм, а видеть его со всей научной трезвостью, которая столь была присуща нашим классикам, то социалистическое общество как отрой «фабричного равенства», как описанное В.И.Лениным «государство-синдикат» явственно сформировалось в Советском Союзе где-то к середине 50-х годов.

Страна за три довоенные пятилетки была полностью индустриализована, народное хозяйство СССР к концу 30-х годов функционировало на базе собственных, заново созданных технических возможностей и в принципе не зависело от технического импорта. Если в 1913г. удельный вес импортного промышленного оборудования составлял 63,8%, то уже за годы первой пятилетки (1928-1932) он сократился до 17,8%, а к исходу второй пятилетки, в 1937г., равнялся всего 0,9%, т.е. ввозились лишь отдельные образцы новейшей машиностроительной продукции.

Детищем первых пятилеток является целый ряд промышленных гигантов, многие из которых ещё и поныне составляют костяк индустриальной мощи СССР. Это Уральский завод тяжёлого машиностроения «Уралмаш», Сталинградский, Харьковский, Челябинский тракторостроительные заводы, причём Сталинградский завод по объёму выпуска (150 тыс. тракторов в год) в то время не имел себе равных в мире. Это также крупнейший в мире по тем временам Ростовский завод сельскохозяйственных машин «Ростсельмаш», завод сельскохозяйственного машиностроения в Ташкенте «Ташсельмаш», автомобильные заводы в Горьком и Москве, Московский завод шарикоподшипников, «Калибр» в Москве – первый в СССР завод контрольно-измерительных приборов, Горловский машиностроительный завод, выпустивший в 1941г. первую серию угольных комбайнов, завод цельнокатаных труб для нефтяной промышленности в Мариуполе, с пуском которого страна избавилась от необходимости ввозить такие трубы из-за рубежа, Краматорский завод тяжёлого машиностроения, Харьковский турбинный и др.

К 1931г. был успешно выполнен план ГОЭЛРО. В октябре 1932г. состоялось торжественное открытие Днепрогэса, который послужил энергетической базой для возникновения мощнейшего Днепровского промышленного узла: заводов «Запорожсталь», ферросплавов, Днепропетровского алюминиевого комбината, электрометаллургического завода высокосортной стали «Днепроспецсталь». К концу второй пятилетки электрификация промышленности была в основном завершена.

С вводом в действие в 1932г. гигантских металлургических заводов в Магнитогорске и Кузнецке завершилось намеченное ещё В.И.Лениным создание Урало-Кузнецкого комбината – второй, восточной угольно-металлургической базы страны. Возникли новые центры нефте- и угледобычи: «Второе Баку» в Башкирии, Карагандинский, Черемховский (в Восточной Сибири), Печорский бассейны. Донецкий угольный и Криворожский железорудный бассейны подверглись коренной реконструкции.

На экономической карте СССР появились заводы «Азовсталь», «Амурсталь», Ново-Тагильский металлургический комбинат, Соликамский калийный, Березниковский азотно-туковый, Хибиногорский апатитовый комбинаты. Бурно развивалась промышленность бывших «национальных окраин»: целое «созвездие» предприятий цветной металлургии в Казахстане, мощные гидроэлектростанции, ирригационные системы в республиках Закавказья и Средней Азии. Был проложен Большой Ферганский канал.

Важное народнохозяйственное значение имели ввод в эксплуатацию Туркестано-Сибирской железнодорожной магистрали, открытие судоходства по каналам Беломорско-Балтийскому и Москва – Волга.

В Москве построен великолепный метрополитен, ряд сооружений которого, помимо своего функционального назначения, представляют собой выдающийся памятник архитектуры, запечатлевший своеобразную романтику того героического времени.

Выйдя по общему объёму промышленного производства на первое место в Европе и второе в мире, достигнув полной технико-экономической независимости, Советский Союз в третьей предвоенной пятилетке вплотную придвинулся к осуществлению задачи – догнать и перегнать высокоразвитые капиталистические страны по выпуску промышленной продукции на душу населения. Разрыв быстро сокращался, среднегодовые темпы роста производительности труда за 1928-1940гг. составляли в промышленности почти 10%. Советская индустрия по многим позициям не уступала зарубежной в своей технической оснащённости. Чёрная металлургия в результате реконструктивных процессов второй пятилетки сравнялась по своей технической базе с наиболее передовой для того времени металлургической промышленностью США. К 1940г. была полностью механизирована нефтедобыча, угледобыча механизирована на 94,5%. Шахты оснастились первоклассными врубовыми и погрузочными машинами, электрическими отбойными молотками, электровозами и другой техникой, изготовлявшейся на отечественных заводах. По последнему слову техники оборудовались вновь вводимые в строй предприятия лёгкой и пищевой промышленности.

В аграрном секторе СССР, несмотря на достаточно известные издержки ускоренной коллективизации, была решена фундаментальная и исторически безотлагательная задача замены низкотоварного парцеллярного хозяйства современным крупным высокомеханизированным производством.

В стране были ликвидированы такие социальные язвы, как безработица и неграмотность, совершена культурная революция, в исторически кратчайшие сроки сформировался мощный корпус новой советской интеллигенции, которую на 80-90% составляли выходцы из трудовой, рабоче-крестьянской среды.

Достойное место в общей панораме мирового научно-технического прогресса заняла советская естествоиспытательская и инженерная мысль (разработка промышленного метода производства синтетического каучука, внедрение автоматической дуговой электросварки под флюсом, турбинное бурение нефтяных скважин, конструирование и эксплуатационное освоение угледобывающих и проходческих комбайнов и т.д.). Успехи отечественной авиационной промышленности позволили осуществить в 1937г. полёты через Северный полюс. Целая плеяда талантливейших конструкторов-оружейников и организаторов производства выковала победный «щит и меч» Родины во время Великой Отечественной войны, причём немало образцов наших вооружений остались по своему техническому совершенству недосягаемыми ни для наших противников, ни для союзников. СССР первым вышел в космос, в 1954г. была введена в действие первая в мире атомная электростанция. Советскую науку представляли десятки всемирно известных имён, – такие, как И.П.Павлов, В.И.Вернадский, К.Э.Циолковский, И.В.Мичурин, С.А.Чаплыгин, математики А.Н.Крылов и Н.Н.Лузин, физики П.П.Лазарев, П.Л.Капица, Л.И.Мандельштам, химики Н.С.Курнаков, С.В.Лебедев, Н.Д.Зелинский, А.Е.Фаворский, биологи А.Н.Северцов, В.Л.Комаров, физиологи А.А.Ухтомский и Л.А.Орбели, биохимики А.Н.Бах, А.И.Опарин, географы В.А.Обручев и П.К.Козлов, геологи А.П.Карпинский и И.М.Губкин, почвовед В.Р.Вильямс и агрохимик Д.Н. Прянишников, минералог А.Е.Ферсман, микробиолог Н.Ф.Гамалея, офтальмолог В.П.Филатов, металлурги И.П.Бардин и А.А.Байков, историки Е.В.Тарле, Б.Д.Греков, В.П.Волгин, экономист С.Г.Струмилин и др.

Во взаимоотношениях между населяющими Советский Союз народами всецело оправдала себя установка на пролетарский социалистический интернационализм, на устранение в первую очередь глубинных общественно-экономических корней возможных межнациональных трений и разногласий, на подъём и сближение уровней экономического, государственно-правового, общекультурного развития республик.

Выработка и последовательное проведение в жизнь принципа социалистического реализма в литературе и искусстве обеспечили уверенный их расцвет. Подлинного взлёта достигло музыкальное искусство – опера, инструментальное исполнительство, массовая песня; яркими актёрскими и режиссёрскими дарованиями блистали драматический театр и кинематограф. Возник характерный, чётко отличимый стиль в архитектуре и ваянии, сочетающий монументальность, приподнятость и подчёркнутую жизнеутверждающую декоративность. Вопреки нынешним измышлениям о якобы нивелирующем влиянии реалистического метода, в литературе, поэзии, драматургии, живописи, в других областях наблюдалось поистине редкостное разнообразие творческих индивидуальностей, самых несхожих по своим художественным приёмам.

Социализм и товарно-денежные отношения;
социалистическая модификация стоимости

Исключительное значение имело формирование в СССР адекватного социалистической фазе развития хозяйственного механизма. Собственно, это и является решающим критерием, который позволяет говорить о возникновении предусмотренного классиками характерно социалистического «единого всенародного синдиката», «государства-синдиката» и тем самым вообще социалистического строя как такового.

Проблема же построения социалистического экономического базиса и механизма управления обобществлённой экономикой в преимущественной, определяющей своей части есть проблема функционирования товарно-денежных (стоимостных) отношений в социалистическом обществе.

Ведь мы слышали уже от Маркса, что при социализме «господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров», «тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами». Т.е. при социализме, безусловно, имеют место товарно-денежные отношения. Строго говоря, нельзя даже утверждать, что В.И.Ленин пришёл к мысли о неизбежности существования и действия в социалистическом обществе товарно-денежных отношений лишь при введении нэпа. На эту неизбежность совершенно однозначно указывал и Маркс. Постольку мы не можем согласиться с представлениями некоторых сегодняшних сторонников социалистического пути развития нашего государства, будто социализм является обществом абсолютно «бестоварным». Подобный подход, по нашему мнению, – очевидный полемический «перехлёст», спровоцированный засильем на протяжении 60-х – 80-х годов всевозможных капитализаторских, буржуазно-реставраторских по своему духу теорий социалистической экономики. Такие теории, как правило, прикрывались требованиями «предоставить простор товарно-денежным отношениям», и это вызвало психологически вполне понятную, – но далеко не столь же оправданную с научной точки зрения, – реакцию уже против самих стоимостных отношений, которые вовсе не обязательно являются атрибутом лишь капитализма, они «вклиниваются» и в коммунистическую формацию, окончательно отмирая только на второй, высшей её фазе.

Совершенно так же, как и любые другие общественные отношения, товарно-денежные отношения в ходе социальной эволюции тоже эволюционируют, развиваются, меняют свою историческую форму. Отсюда ясно, что главное для налаживания нормального их функционирования – это установить, какая именно форма проявления и действия объективно присуща им в условиях социализма.

Системообразующим узлом социалистического базиса является отношение «труд – рабочая сила». Само по себе это отношение – сугубо стоимостное, поскольку «рабочая сила» есть труд, отчуждаемый в обмен на потребительские блага, посредником этого обмена служат деньги, а потребительские блага выступают как товары. Однако, в социалистических условиях рабочая сила – отношение господствующее, и поэтому она сама товаром, естественно, быть не может. Существует право на труд, государство гарантирует каждому возможность применения его способности к труду в рамках отношения «рабочая сила». Для этого государство должно стать собственником основных средств производства, ибо иначе оно не сможет обеспечить всех трудоспособных гарантированными рабочими местами. Следовательно, поскольку основные средства производства принадлежат единому собственнику и не переходят из рук в руки, поскольку частная собственность на них упраздняется, они также товарами быть перестают. Это же касается и земли.

Взаимоотношения между работодателем, в лице государственного предприятия, и работником при социализме не являются куплей-продажей рабочей силы. Социалистическое предприятие выступает в качестве гаранта права на труд, оно обязано обеспечить эффективную реализацию работником этого своего права, полностью отвечающую как общественным интересам, так и личностным интересам самого трудящегося. Применение рабочей силы в масштабе всего общества определяется не потребностями в ней остального производственного аппарата, а её собственными потребностями, классовой заинтересованностью трудящихся в эффективной организации и использовании их совокупного труда с целью неуклонного повышения уровня их материального и культурного благосостояния.

Таким образом, конкретно-историческая форма проявления (модификация) закона стоимости на первой фазе коммунизма заключается в том, что здесь отсутствует товар «рабочая сила», не могут быть товарами ни земля, ни крупные средства производства (такие, для запуска которых в действие необходим найм рабочей силы), и товарами в полном смысле слова продолжают оставаться лишь предметы народного потребления.

Несомненно, производство каких-то предметов как товаров есть товарное производство, и оно, как видим, при социализме существует. Но свою историческую форму оно изменило, и всецело неосновательны опасения, будто в этой своей видоизменённой модификации оно может явиться причиной и толчком к восстановлению капитализма. Этот вопрос исчерпывающе рассмотрен И.В.Сталиным в его «политическом завещании» – работе «Экономические проблемы социализма в СССР».

«Говорят, что товарное производство всё же при всех условиях должно привести и обязательно приведёт к капитализму. Это неверно. Не всегда и не при всяких условиях! Нельзя отождествлять товарное производство с капиталистическим производством. Это – две разные вещи. …Товарное производство приводит к капитализму лишь в том случае, если существует частная собственность на средства производства, если рабочая сила выступает на рынок, как товар, который может купить капиталист и эксплуатировать в процессе производства, если, следовательно, существует в стране система эксплуатации наёмных рабочих капиталистами. Капиталистическое производство начинается там, где средства производства сосредоточены в частных руках, а рабочие, лишённые средств производства, вынуждены продавать свою рабочую силу, как товар. Без этого нет капиталистического производства.

Ну, а если нет этих условий в наличии, превращающих товарное производство в капиталистическое производство, если средства производства составляют уже не частную, а социалистическую собственность… можно ли считать, что товарное производство всё же приведёт к капитализму? Нет, нельзя считать».[12]

Социализм и рынок;
двухмасштабная система цен

Сфера функционирования товарно-денежных отношений и есть рынок; стало быть, вопрос о существовании рынка при социалистическом строе решается так, что рынок на первой фазе коммунизма существует, но в особой, специфической конкретно-исторической форме.

Что же это за форма, как она выглядит при ближайшем рассмотрении? Здесь всё зависит от трёх неразрывно взаимосвязанных моментов:

  • как складывается цена;
  • как складывается доходообразующая часть цены («прибыль»);
  • что является критерием эффективности.

Чтобы понять, как складываются цены в социалистической экономике, достаточно уяснить то простое обстоятельство, что в цене не-товара прибыль (доходообразующая компонента) содержаться не должна и не может. Прибыль – это то, что остаётся на руках у владельца товара после его продажи. А если вещь изготовляется не как товар, не для продажи, но для реализации каким-то другим способом (скажем, через фондированное снабжение), то и прибыли в её цене делать, как говорится, нечего.

Но ведь прибыль – это стоимостное выражение прибавочного продукта. Куда же он, в таком случае, девается?

В такой экономике, где одновременно циркулируют товары и не-товары, вся стоимость прибавочного продукта «оседает», в конечном итоге, в цене именно тех изделий, которые являются товарами в экономическом смысле. Кстати, социализм – не первая в истории мирового хозяйства такая система, но мы здесь не будем углубляться в исторические аспекты.

В итоге у нас получилось, что при социалистическом хозяйствовании

цены на всю основную продукцию производственно-технического назначения (за исключением той, которая поступает как обычный товар на потребительский рынок) должны устанавливаться на уровне, равном или близком к себестоимости;

цены на потребительские товары (любой товар, реализуемый на потребительском рынке за наличные деньги) устанавливаются как цены равновесия спроса и предложения, и весь или почти весь доход, который может выручить ассоциированный экономический субъект, представляет собой разницу между суммой продажных цен этих товаров и их суммарной себестоимостью.

Но примерно такой ценовой механизм и сложился в нашей стране во второй половине 30-х – первой половине 50-х годов. Впоследствии за ним закрепилось название «двухмасштабной (или двухуровневой) системы цен». Цены на основную продукцию производственно-технического назначения, по общему правилу, включали сверх себестоимости лишь небольшую («минимальную», как её называли), довольно жёстко фиксированную по всему народному хозяйству и по всей номенклатуре изделий прибыль в размере 4-5% к себестоимости. Преобладающая масса стоимости прибавочного продукта (чистого дохода общества), достигавшая к началу 50-х годов порядка 70% от всех поступлений в госбюджет, принимала форму централизованного чистого дохода государства («налога с оборота») в ценах на товары народного потребления.

Такое формирование совокупного дохода по типу «общего котла», во-первых, служит одной из базисных основ становления социалистической экономики единым народнохозяйственным комплексом. Не просто общественная собственность завязывает экономику в гигантский нерасторжимый узел, но в этом же направлении мощно действует и социалистическая модификация товарно-денежных отношений.

Во-вторых, совершенно новое звучание приобретает проблема передачи совокупного дохода ассоциированному собственнику средств производства – трудящимся и каждому из них в отдельности. Государство не может всем и каждому начислять какие-то денежные выплаты, ибо это породит невероятную неразбериху. Оно передаёт трудящимся их доход как собственников средств производства в форме регулярного снижения тех цен, в которых этот доход содержится, – т.е., розничных цен на потребительские блага и услуги.

Снижение потребительских цен в экономике социализма – это не благодеяние государства как «всеобщего управляющего» средствами производства по отношению к массе рядовых производителей. Это – форма получения ассоциированным собственником дохода от ведения хозяйства, т.е. величина, аналогичная прибыли на капитал в буржуазном обществе. Ту роль, которую в частнособственнической экономике выполняет прибыль на вложенный капитал, при социализме должен выполнять «лаг» регулярного снижения цен на товары широкого потребления. А значит, эта же величина регулярного снижения розничных цен является для нас и народнохозяйственным критерием эффективности.

Локальный критерий эффективности для социалистического предприятия – это экономия затрат на производство продукции, снижение её себестоимости, но взятое не само по себе, а в тесной увязке с улучшением качества изделий. Существуют различные предложения по улавливанию связи между экономией затрат, повышением качества и наращиванием выпуска продукции в физическом выражении; суть их сводится к тому, чтобы «замкнуть» экономию затрат у себя на экономию затрат у потребителя данной продукции, что возможно только при повышающемся её качестве и непрерывном техническом совершенствовании.

Типичная для правильно отлаженной социалистической экономики общественно-технологическая цепочка приобретает теперь следующий вид. Покуда изготовляемый продукт движется внутри сферы производства средств производства, цена на него – сформулируем это так – практически почти не несёт доходообразующей нагрузки, выполняет лишь функцию фиксации затрат и служит, постольку, экономическим рычагом давления на производителя с целью понудить его свои затраты снижать, через внедрение новинок научно-технического прогресса. Затем продукт становится потребительским товаром – конечным результатом общественно-производственного процесса, – поступает на рынок и реализуется по цене равновесия. Разница между ценой равновесия и себестоимостью товара – это весь общественно-оправданный доход, который в наличных конкретно-исторических условиях можно от изготовления данного товара получить. Часть его направляется в общественные фонды накопления и потребления, часть передаётся трудящимся непосредственно, в форме снижения цены на товар.

Сегодня по этой схеме (за исключением её последнего, чисто социалистического момента – механизма распределения дохода) почти повсеместно хозяйствует весь, можно сказать, «цивилизованный мир», – тот самый, в который у нас за истекшие несколько лет так бойко научились тыкать пальцем, ставя его в пример заблудшим, якобы, где-то в тупиках истории «варварам» –большевикам. В действительности же огромная часть тех организационно-экономических достижений, благодаря которым процветают нынче высокоразвитые капиталистические государства, – это достаточно внятный отзвук, а то и прямое воспроизведение наших открытий 30-х – 50-х годов.

Так, сплошь и рядом в современных крупных капиталистических корпорациях практикуется характерная «двухмасштабность» или «двухуровневость» цен, когда производственные звенья, образующие в границах корпорации единую технологическую цепочку, передают друг другу полуфабрикат по низкой, почти себестоимостной (трансфертной) цене, в основном лишь фиксирующей затраты и активно способствующей их минимизации, а прибыль целиком извлекается только при окончательном поступлении произведённого товара на «внешний» (для корпорации) рынок и затем уже распределяется между участниками цепочки. По существу, эта схема впервые была «нащупана» в 30-х – 50-х годах в советской экономике и применена в рамках всего народного хозяйства.

Весь производимый продукт отчётливо разделился на общественно-промежуточный (передаваемый производственными звеньями друг другу по «себестоимостным» ценам) и общественно-конечный, реализуемый на рынке по ценам с такой доходообразующей составляющей, которую можно извлечь при сложившейся конъюнктуре. Общественно-промежуточный продукт – это, очевидно, вся продукция производственно-технического назначения, а общественно-конечным продуктом являются потребительские товары, ибо общество как таковое производит, в итоге, чтобы потреблять, а не чтобы приумножать количество самих по себе машин, разного промышленного оборудования и т.д.

С началом стабильного, уверенного функционирования двухмасштабной ценовой системы советский народнохозяйственный комплекс приобрёл отчётливые черты сходства с единой гигантской промышленной корпорацией, управляемой на государственном уровне, – т.е., превратился в то самое «государство-синдикат», которое и было предуказано В.И.Лениным как решающее условие и суммарное выражение того, что общество полностью освоило стадию «фабричного равенства» и успешно минует её. Ибо, как мы помним, «фабричное» равенство «никоим образом не является ни идеалом нашим, ни нашей конечной целью», а только ступенькой, необходимой для дальнейшего движения вперёд.

Чем же обеспечивается это дальнейшее движение вперёд?

Оно обеспечивается тем, что для социалистической модификации закона стоимости характерна внутренняя тенденция к «самоизживанию», «самоуничтожению». И действительно, происходит непрерывное снижение цен, сокращение (как предсказывал, в частности, Маркс[13]) общего объёма циркулирующей в экономике меновой стоимости. По мере удешевления товарных благ и услуг они всё в большем числе становятся бесплатными. У населения формируется культура потребления, которую можно воспитать только изобилием, доступностью и высоким качеством потребляемого. Постепенно стоимостные, товарно-денежные регуляторы перестают играть какую-либо роль в общественном производстве, «отмирают». Вместе со стоимостью навсегда уходят в прошлое распределение «по труду», – оно заменяется распределением по разумным потребностям (по законам изобилия), и само отношение «труд – рабочая сила». Наёмный труд уступает место труду-творчеству, труду как свободному самоосуществлению творческого потенциала, которым обладает каждый человек без изъятия и выявление которого для каждого составляет ответ на вопрос: «зачем я живу?».

Кроме двухмасштабной системы цен, советскому социалистическому хозяйству 30-х – 50-х годов, его теории и практике принадлежит и ещё ряд продуктивнейших прорывов на магистральных направлениях развития, вот именно, мировой экономической цивилизованности. Начать хотя бы с главного: весь мировой опыт по сути однозначно подтвердил, что на современном этапе невозможно достичь высот экономического процветания, не прибегая в той или иной форме ко всеохватывающему долгосрочному централизованному планированию хозяйственных процессов. Следует иметь в виду, что даже если в какой-то стране не наблюдается ясно выраженного государственного вмешательства в хозяйственную жизнь, то всё равно активную прогнозно-плановую и регулирующую деятельность ведут крупные многоотраслевые фирмы и банки, «просчитывающие» практически всю национальную экономику. Таким образом, во всех развитых капиталистических странах действуют, как минимум, мощнейшие «неформальные» (неправительственные) структуры централизованного экономического планирования, и между прочим, именно в этом им проигрывают страны «третьего мира», в большинстве которых экономика хотя и является номинально тоже «рыночной», но этих внутренне координирующих структур нет. А как раз на них-то и опирается сегодня подлинное экономическое могущество, самостоятельность и независимость любого государства. И в этом же, кстати, нехитрая разгадка того, почему империалистический Запад столь настойчиво стремится сокрушить систему планового руководства народным хозяйством у нас в стране. Это нужно ему, чтобы заранее предопределить наше будущее хроническое отставание от наших предполагаемых в будущем транснациональных хозяев.

Советская плановая мысль и практика может зачислить в свой актив и такие принципы современного хозяйствования, – также едва ли не повсеместно взятые ныне на вооружение, – как метод «ведущего звена» в планировании (метод плановых приоритетов), балансовый метод, метод последовательных вариантных приближений. Жизнь полностью подтвердила столь характерную для эпохи социалистической индустриализации в Советском Союзе установку на решение социально-экономических проблем прежде всего через создание необходимых предпосылок для развития непосредственно производства, а не через суету вокруг распределения и попытки заново перераспределить то, чего не хватает. Двинувшись именно по такому пути, западные страны сумели быстро справиться с последствиями «нефтяного кризиса» середины 70-х годов (поиск альтернативных, источников энергии, разработка энергосберегающих технологий и т.д.).

И наконец, с течением времени показала себя воистину величайшим социальным открытием впервые сознательно сделанная опять-таки нами ставка на всемерное включение в производственный процесс морально-политического фактора, на расковывание инициативы, смекалки, сообразительности рядового работника, раскрепощение естественно присущего всякому человеку духа товарищеской состязательности, на достижение понимания людьми государственной значимости своего труда и пробуждение у них внутреннего чувства ответственности за свою работу, стремления выполнить её как можно лучше, гордости за полученный высокий результат.

«В так называемых “кружках качества”, позволивших японским фирмам полностью избавиться от брака, использован опыт нашего стахановского движения, опыт организации социалистического соревнования… Ведущие компании Страны восходящего солнца регулярно составляют планы внедрения рабочими рационализаторских предложений, передовиков производства всячески рекламируют и прославляют, как у нас в 30-е и 40-е годы. …рабочие-рационализаторы и передовики производства в Японии получают почти символическое вознаграждение – там не без основания считают, что идейно-моральные факторы – корпоративный коллективизм, взаимовыручка, солидарность – действуют намного сильней материального вознаграждения! А ведь мы открыли это ещё в 30-х годах!…

Вот так и получается: капиталисты активно используют наш опыт и наши достижения, мы же от своих огромных объективных преимуществ фактически отказываемся… ориентируясь даже не на вчерашний – позавчерашний день капиталистической экономики!»[14]

Истоки сегодняшнего
экономического кризиса

Впрочем, слишком увлекаться аналогией между капиталистической корпорацией и социалистическим «государством-синдикатом» нельзя. У них в корне различны принципы формирования и распределения конечного дохода. При частнособственническом хозяйствовании доход образуется пропорционально вложенному капиталу и попадает в руки капиталовладельца (единоличного или коллективного). Но надо помнить, что прибыль на капитал – это характерный превращённый элемент капиталистической модификации отношения стоимости. В действительности прибыль, доход (новая стоимость) создаётся, как известно, не капиталом, а исключительно живым трудом. Её формирование в буржуазном обществе пропорционально капиталу – следствие того, что средства производства находятся в частной собственности. После того как частное, эксплуататорское владение средствами производства упраздняется, объективные основания для продолжения действия закона стоимости в его капиталистической модификации исчезают. Доход должен теперь формироваться в пропорции к затраченному живому труду.

Но в двухмасштабной системе цен (народнохозяйственного уровня) это, в сущности, так и есть, поскольку чистый общественный доход в значительнейшей части «оседает» в ценах товаров народного потребления. Товары же народного потребления – это не что иное, как средства воспроизводства рабочей силы, и их в здоровой социалистической экономике должно быть столько, сколько затрачено живого труда. Поэтому формирование дохода в известной, обшественно-оправданной пропорции к их количеству (так, чтобы не было ни дефицита, ни затоваривания ими) как раз и означает, что общественный доход складывается пропорционально затратам живого труда.

Отдаётся же этот доход трудящимся как сохозяевам средств производства через общественные фонды потребления и через регулярное снижение розничных цен. Снижение цен – это и есть, при социализме, распределение совокупного общественного дохода по труду. Это также и своеобразный критерий социалистичности пролетарского государства. Если оно перестаёт проводить политику снижения цен, значит, оно не распределяет по труду и тем самым перестало служить интересам трудового народа, перешло к какой-то скрытой форме паразитического, эксплуататорского распределения.

Следует заключить, поэтому, что отсчёт сегодняшнего развала надо начинать не от «сталинской системы», – которая, напротив, создала единственно адекватный социалистическому общественному устройству хозяйственный механизм, – а с середины 50-х годов, когда недостаточно компетентное послесталинское руководство посягнуло на «святая святых» этого механизма, на политику снижения цен (но тем самым и затрат). Застопорилось действие социалистической модификации стоимости, направленное, – как уже было в подробностях рассмотрено, – на «самоизживание» товарно-денежных отношений, наёмного труда и других атрибутов «фабричного равенства», присущего низшей фазе коммунизма. Поскольку в значительной мере прекратилось поступление совокупного общественного дохода трудящимся, эта «недоданная» часть дохода послужила материальной базой для разрастания паразитического потребления, складывания, а затем всё более прочной консолидации паразитарных элементов в упрвленческом корпусе, среди привилегированной научно-технической и творческой интеллигенции и, к великому нашему общему сожалении, в рядах самой партии.

Хотя Н.С.Хрущёв и прокламировал, – можно даже допустить, что вполне искренне, – быстрое, всего за двадцать лет, продвижение к коммунизму, реальные процессы в обществе пошли совсем в другом направлении. А именно, в направлении мощной «возвратной» расконсервации тех черт социалистической фазы развития, которые характеризуют её как только ещё вышедшую из недр предшествующей эксплуататорской формации, роднят её с капитализмом и при первой представившейся возможности тянут назад в капитализм. Социалистический строй, – повторим и подчеркнём снова, – по своей объективно-исторической природе есть в целом промежуточное, «переходное» структурное образование, он должен или последовательно и методично «перерабатываться», «перегоняться» в коммунизм, или он тут же, незамедлительно «поползёт» назад к эксплуататорству, негарантируемому государством наёмному труду как товару и к частной собственности на средства производства. Со всей очевидностью, именно этот регрессивный процесс и развивался в СССР на протяжении тридцати лет, а после 1985 года, не будучи своевременно остановлен, вылился в беспрецедентный по своим масштабам открытый верхушечный контрреволюционный мятеж, под названием «перестройка».

Необходимо специально сказать о судьбе и роли в этой ситуации товарно-денежных отношений. В обстановке ползучей структурной «рецессии» социализма в капитализм социалистическое товарное производство «особого рода, товарное производство без капиталистов, которое имеет дело в основном с товарами объединённых социалистических производителей (государство, колхозы, кооперация), сфера действия которого ограничена предметами личного потребления»,[15] — это «усечённое» товарное производство неминуемо начнёт разлагаться в «классическое» товарное производство капиталистического типа, где товаром являются не только потребительские блага, но и производительные факторы (крупные материально-технические средства, земля, рабочая сила). Плачевные результаты этой деградации, – в виде настоящего «потопа» антиконституционного, антинародного «законодательства», спешащего повсюду «застолбить» частную собственность, лишающего советских граждан фундаментальнейших правовых завоеваний Великого Октября, в первую очередь права на труд, – сегодня у всех нас перед глазами.

Самое пагубное влияние на состояние советской экономики в этот период оказала «хозяйственная реформа» 1965-1967гг. По сути, она подвела своего рода структурно-«методологическую» базу под начатое ещё при Н.С.Хрущёве разрушение социалистического хозяйственного механизма, изменив самый принцип аккумуляции (а стало быть, и распределения) чистого дохода в общественном производстве. Формирование и распределение прибавочного продукта по труду, через двухмасштабную систему цен, с выходом на снижение цен как на интегральный критерий эффективности, заменили прибылеобразованием пропорционально стоимости производственных основных фондов и материальных оборотных средств, т.е. аналогично прибылеобразованию «по вложенному капиталу». Однако, в частнособственнической экономике принцип «прибыли на капитал» работоспособен в силу того, что там капиталовложения конкурируют между собой на рынке, и недостаточно эффективные инвестиции попросту выбывают из борьбы. А какой смысл может иметь «прибыль на капитал» в экономике обобществлённо-плановой, где допускается существование и малорентабельных «по фондам», и вовсе нерентабельных, но нужных народному хозяйству производств, и прежде чем закрыть попавшее в прорыв предприятие, с ним долго будут разбираться и отнюдь не обязательно закроют? Совершенно очевидно, что в этих условиях формирование прибыли в пропорции к стоимости производственных фондов и пр. обернётся «пропорциональностью» её… просто-напросто сделанным в процессе производства материальным затратам. В сущности, так и произошло. В продолжение тридцати с липшим лет у нас выгодной для производителя была та продукция, в которую «вбухано» побольше материальных затрат.

Вот последствия этого вредительского «реформаторства» мы и расхлёбываем нынче. Социалистическое же «трудогарантирующее» централизованное плановое руководство народным хозяйством, оболганное под кличкой «командно-административной системы», здесь абсолютно ни при чём. Социалистическая плановая система три десятка лет вынуждена была работать как бы с насильственно отключённым механизмом измерения её эффективности (вместо механизма снижения цен ей подсунули «механизм» извлечения ложной, дутой «прибыли», напрямую стимулировавший не экономию затрат, а изыскание новых и новых способов, как их нарастить). Удивляться следует не тому, что соответственно «отключился» научно-технический прогресс, началось стойкое долговременное падение фондоотдачи вкупе с разбуханием материалоёмкости, год от года падали темпы роста промышленного и сельскохозяйственного производства, – удивляться надо тому, что тридцать лет, безобразно искалеченная, едва ли не с перебитым хребтом, лишённая всякой возможности развиваться на внутренне присущих ей основах, система всё же производила, позволив стране достигнуть статуса одной из двух мировых сверхдержав и уверенно сохранять его за собой. Шесть лет в государстве бушует совершенно разнуздавшаяся контрреволюция, по своему вандализму сравнимая разве что с татаро-монгольским нашествием или с нацистским вторжением 1941 года. А система всё ещё жива. Не дать ей окончательно погибнуть под ударами неслыханного в истории народов политического вероломства, спасти и вернуть к полноценному развитию на наше общее благо – вот что, а не дальнейшее безумие погромной «перестройки», стало бы действительным нашим возвращением из смрадного затмения на стезю прогресса и в русло естественноисторического потока мировой цивилизации.

Расстановка социально-классовых сил
на текущий момент и большевистская
антикризисная программа

К 1985 году мы подошли с экономикой, раздираемой внутренним противоборством между сохранявшими всё ещё не только видимость, но в значительной степени и суть социалистическими началами в ней – и, с другой стороны, насильственно в неё вмонтированным «псевдокапиталистическим» механизмом формирования и распределения конечных результатов производственной деятельности.

Отсюда объективно открывались два пути: один – это вырвать с корнем и выбросить псевдобуржуазный, капитализаторский хлам, внесённый «реформами» второй половины 50-х – конца 70-х годов, вновь соединить социалистический способ присвоения средств производства и управления ими с социалистическим методом аккумуляции и присвоения создаваемого общественного богатства. Другой путь – уступить натиску скрытого капитализаторства, начать порочить и крушить то, что оставалось ещё в нашем народном хозяйстве от социализма. Именно этот очернительский и разрушительный курс избрала «перестройка» по М.С.Горбачёву.

Социально-классовая база «перестройки» – это, прежде всего, тот слой, который В.И.Ленин лаконично и вместе с тем исчерпывающе охарактеризовал как «примазавшихся»: бюрократия, приспособленцы всех рангов и «профилей», которых можно было обнаружить повсюду, от министерского кабинета и высших партийных «коридоров власти» до университетской кафедры, от судейского кресла до редакции модного еженедельника. Каждый из них в своё время хорошо учуял, что государство у нас хотя, вроде бы, и «без буржуазии», но всё-таки «буржуазное». «Примазавшись» к нему, они в нём существовали уже по неписаным чисто буржуазным «канонам» социального паразитизма и с ликованием встретили «перестройку», ибо она избавила их от необходимости маскировать свою несоветскую, паразитическую природу.

К этой публике, естественно, примкнула энергично стремящаяся легализоваться «теневая» буржуазия, тем паче что между ними давно уже установились нерасторжимые связи по «линии» коррупции.

Часть наиболее рьяных «перестройщиков» этого толка – убеждённые, законченные враги Советской власти и социализма, откровенно фашиствующие элементы, что с разительной наглядностью демонстрирует их «ультрарадикальное» крыло, размахивающее национал-сепаратистскими знамёнами. Они особо опасны тем, что, – по всей видимости, – отдают себе отчёт, до какой степени «засветились» и насколько невозможно будет для них очередное конъюнктурное перевоплощение, «в случае чего», опять в секретарей обкомов, профессоров «марксистко-ленинской политэкономии» и т.п. Следует ожидать, поэтому, что они пойдут абсолютно на всё мыслимое и немыслимое, дабы «защитить перестройку», вплоть до прямого призыва «на помощь» ей иностранных интервентов.

Среди сторонников «перестройки», однако, имеется и большое количество нормальных, как говорится, советских людей, вовсе не противопоставляющих свой жизненный выбор социализму. Ведь к концу пребывания у власти Л.И.Брежнева неотвратимость кардинальных перемен ясна была всем, и многие именно так и восприняли первые выступления М.С.Горбачёва, – что начинается долгожданное обновление нашего общества. Видимо, кто-то из них до сих пор верит в бесстыдное иезуитство относительно того, что ни частная собственность, ни парламентская «демократия», фактически уже упразднившая Советскую власть, ни ликвидация права на труд социализму «не противоречат».

Ещё один социальный слой, также «перестройку» поддерживающий, – это люди, попросту замороченные так называемой «гласностью», официальной пропагандой (а она и сегодня не менее официальна, чем была во времена «застоя», изменился только характер этой официальности, характер взглядов, исповедуемых «наверху»). Этот контингент всерьёз уверовал, будто капитализм есть наилучшее средство исправить недостатки социализма. Здесь можно наблюдать примитивные и по-детски легковесные, не основанные ни на каких разумных доводах или житейских реалиях упования на «рынок», который-де сам собой всё отрегулирует, на идеализированных «добрых» капиталистов, якобы более всего пекущихся об общественном благе, на аренду, акционерную собственность, «собственность на продукт», фермерство и прочие стереотипы буржуазно-реставраторского «промывания мозгов». К огромному сожалению, под влияние подобных мнимо-«прогрессивных» представлений попала немалая часть рабочего класса.

Каков же на сей день классовый «актив» необходимого стране социалистического возрождения?

Здесь нужно особо учитывать то обстоятельство, что мы находимся в ситуации контрреволюционного верхушечного переворота в государстве, где рабочий класс со своими социальными союзниками уже являлся господствующим классом и запечатлел факт этого своего господства в той специфической «материи», из которой, фигурально выражаясь, «делается власть», – в совокупности всевозможных политических и экономических структур. Структуры же, возникнув, сами оказываются мощнейшим фактором классообразования, т.е. они неодолимо воспроизводят в обществе тот социально-классовый состав населения, которому обязаны своим появлением на свет. Поэтому работоспособная, действующая в требуемом направлении структура – это в высшей степени эффективный политический «партнёр», ибо она организует массы и как бы «изготовляет» себе приверженцев сама.

Вне всяких сомнений, характерно социалистическая структурность нашего государства подверглась за годы «перестройки» основательному разгрому, но совсем «выкорчевать» её, безусловно, ещё не удалось, и с нашей стороны все усилия должны быть сосредоточены на том, чтобы, во-первых, воспрепятствовать дальнейшему её разрушению, и во-вторых, незамедлительно «запустить в ход» то, что можно скорее всего привести в рабочее состояние.

И в первую очередь это относится, конечно же, к партии. Партию надо вырвать из рук реставраторов и антикоммунистов, вывести её из политического столбняка, в который она нынче погружена, и добиться, чтобы она вернулась к исполнению своего прямого предназначения: служить авангардом советского рабочего класса, всех народов СССР в борьбе за воссоздание общества, где во главу угла поставлены интересы трудящегося человека.

В данной связи мы считаем не терпящим отлагательства:

  • созвать Чрезвычайный XXIX съезд КПСС;

  • решить на нём вопрос о безоговорочном размежевании партии с «горбачёвшиной» как идеологией и практикой реставрации капитализма;

  • официально квалифицировать «перестройку» как буржуазную контрреволюцию, как преступную антинародную авантюру, принёсшую людям труда во всех регионах Советского Союза неисчислимые бедствия и страдания;

  • радикально пересмотреть линию партии по всем направлениям внутренней и внешней политики в подлинно коммунистическом, марксистско-ленинском духе;

  • переизбрать руководящие органы партии; М.С.Горбачёва и других зачинщиков и апологетов «перестройки» отстранить с руководящих партийных постов, исключить из рядов КПСС как антипартийную группировку, поставившую целью уничтожение Советской власти и социалистического общественного строя в СССР; отозвать их со всех государственных постов, куда они попали, в конечном счёте, только благодаря тому, что являлись высокоранжированными партийными функционерами; поднять вопрос об их не только партийной, но и иной ответственности за учинённый в стране развал;

  • принять программу немедленного вывода страны из кризиса по пути действительного социалистического обновления; чётко указать, что нашей задачей является устранение последствий не только «перестройки», но также и деформаций стагнационного периода, восстановление и динамичное дальнейшее развитие экономической и политической власти трудящихся масс;

  • приступить к решительному и всестороннему практическому проведению антикризисной программы в жизнь.

Критика социализма «слева»
должна быть более реалистична

Мы не поддерживаем довольно широко распространившиеся в обществе и в среде левых сил взгляды такого рода, что-де Советское государство последнюю четверть или треть века социалистическим не являлось, это был тривиальнейший государственный капитализм; поэтому, мол, пусть оно разваливается дотла, здесь не о чем жалеть и нечего бросаться спасать. Бесспорно, проанализированная нами подмена распределения по труду неким уродливым суррогатом буржуазного распределения «по капиталу» во многом придала социалистическому государству облик не столько «всеобщего уполномоченного» трудящихся, управляющего их ассоциированным достоянием, сколько «всеобщего эксплуататора», «всеобщего псевдокапиталиста». Но нельзя игнорировать и тот основополагающий факт, что покуда государство охраняет право на труд как одну из важнейших конституционных норм (а так было вплоть до самого разгара «перестройки»), оно «капиталистическим» считаться тоже никоим образом не может. А ведь государство у нас продолжало гарантировать не только право на труд, но и бесплатность предоставления ряда насущных социальных благ (жильё, медицинское обслуживание, образование), пыталось, и небезуспешно, удерживать общедоступные цены на основные продукты питания. Поэтому утверждения о его якобы полностью несоциалистическом характере и тем паче оправдание развернувшейся контрреволюционной атаки на него как какой-то «буржуазно-демократической революции» – всё это является, по нашему мнению, мелкобуржуазным «левачеством», которое в сегодняшних конкретных условиях объективно «льёт воду на мельницу» могильщиков социализма.

Поступит ли партия
«антиконституционно»,
вернув себе власть?

Возникает и такой вопрос: не может ли наш призыв к фактическому взятию партией власти в свои руки истолковываться нынче как нечто «антиконституционное»? На это следует однозначно и со всей твёрдостью ответить: нет. Гораздо более уместна здесь постановка другого вопроса: об абсолютной, чудовищной антиконституционности всего перестроечного так называемого «законодательства», о его всецело антиправовой сути, кощунственно камуфлируемой суесловием вокруг мифического «правового государства».

Ядром всякой государственности, – как уже говорилось в предыдущем изложении, – является комплекс имущественных, социальных, политических прав, гарантируемых «среднему», массовидному представителю господствующего класса. И покуситься на эту сокровенную правовую сердцевину государственного и общественного строя никто, никогда и нигде вот так просто не даст. Для того, чтобы что-то здесь изменить, нужна или революция (соответственно, контрреволюция), т.е. вооружённое насилие, или – в самом благоприятном случае – особая правовая процедура.

Что же это за процедура?

Если уж ориентироваться на принципы «правового», т.е. обычного буржуазно-демократического государства, – ибо именно оно и закрепилось под этим термином в истории государственно-правовых образований, – то тут должна быть задействована такая составляющая этой правовой конструкции, как учредительная власть. Учредительная (четвёртая) власть в «классическом» парламентарно-демократическом устройстве – это и есть та властная сила, которая полномочна на законных основаниях внести изменения в систему гражданских прав. Чрезвычайно важно подчеркнуть, что ни одна из трёх других властей, – ни законодательная, ни исполнительная, ни судебная, – подобной прерогативой в «правовом государстве» не располагает.

Таким образом, если в «правовом государстве» возникла, – допустим, – необходимость в изменении состава или характера базовых конституционных гарантий и если удалось достичь на этот счёт общественного согласия, обойтись без гражданских потрясений, то в стране созывается Учредительное собрание – орган, которому и надлежит такие изменения принять. Причём, граждане уже заранее знают, что делегируя своих представителей в Учредительное собрание, они поручают им изменить систему основных прав, т.е. в какой-то мере изменить сам общественный строй. Выполнив свою миссию, Учредительное собрание распускается, назначаются другие выборы – парламентские. Парламент ведёт текущую законодательную деятельность в рамках существующей конституции и сам по себе, помимо Учредительного собрания, внести в неё какие-либо коренные, затрагивающие структуру прав изменения не может.

Такова, можно сказать, азбука функционирования любого цивилизованного «правового государства». За соблюдением этого порядка издавна и повсюду зорко следят, и в любом «правовом государстве» попытки парламентариев (а не членов специального учредительного органа!) явочным путем «реформировать» устои общественного строя будут немедленно и беспощадно пресечены.

Между тем, что же мы видам у нас?

Самые что ни на есть типичные парламентарии, каковыми являются наши сегодняшние народные депутаты союзного и республиканских уровней, собравшись на свои сессии и съезды, никого не спросясь, нажатием кнопок для голосования вкривь и вкось перекраивают общественный строй, лишают своих сограждан неотъемлемых и первоисходных прав, на которых непосредственно зиждется жизненное благополучие людей, их социально-политический статус и личностное достоинство. С той стороны границы доносятся бурные аплодисменты, но надо же всё-таки осознать, что если бы в любой из тех стран, откуда слышны рукоплескания, парламентарии занялись тем, чем занимаются наши не к месту «расхрабрившиеся» законодатели, то такой парламент был бы тут же или распущен указом главы государства, или разогнан военной силой, а зачинщики подобного «законотворчества» привлечены к ответственности как государственные преступники.

Ещё на заре становления буржуазной демократии один из крупнейших её теоретиков Джон Локк писал:

«…когда народ видит, что законодательная власть действует вопреки оказанному ей доверию… то вопрос о доверии по необходимости снимается и власть возвращается в руки тех, которые её дали, и они снова могут поместить её так, как они сочтут лучше для их безопасности и благополучия. И, таким образом, сообщество постоянно сохраняет верховную власть для спасения себя от покушений и замыслов кого угодно, даже своих законодателей, в тех случаях, когда они окажутся настолько глупыми или настолько злонамеренными, чтобы создавать и осуществлять заговоры против свободы и собственности подданного».

«…когда те, кто был поставлен для защиты и охраны народа, его свободы и собственности, силой посягают на них и пытаются их отнять, то они тем самым ставят себя в состояние войны с теми, кто поставил их своими защитниками и охранителями мира, – в этом случае они доподлинно и при самых отягчающих обстоятельствах суть… мятежники».[16]

Но именно в таком положении мы на сей день и оказались: против всех нас, нашей свободы и нашей социалистической общественной собственности поднят мятеж новоявленными «парламентариями». И коль скоро уж они апеллируют к «правовому государству», то не должны быть в претензии, если с ними как раз по меркам такового и поступят. Принятые мятежниками «законы», варварски искромсавшие Конституцию СССР 1977 года без всякой ясно выраженной санкции на то широких народных масс, никакой правовой обязательности ни для кого не имеют и подлежат аннулированию. За народом остаётся суверенное право возвратить себе власть, которой вознамерились распорядиться в ущерб его кровным интересам, и снова поместить её так, как он сочтёт лучше для его безопасности и благополучия.

И кроме Коммунистической партии, реорганизованной и возрождённой на большевистских началах, другой реальной силы, способной взять на себя эту ответственность, сегодня в нашем обществе нет.

Экономическая программа
обновления социализма

  1. НИКАКОЙ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, «РАЗГОСУДАРСТВЛЕНИЯ», «ПРИВАТИЗАЦИИ» И Т.П.

    Временное возвращение к тем правовым нормам относительно собственности, которые содержатся в Конституции СССР 1977г. Признание и поощрение разнообразия форм хозяйствования в рамках социалистической собственности (государственной и кооперативно-колхозной). Восстановление в полном объёме единого народнохозяйственного комплекса СССР. Восстановление плановой системы ведения хозяйства, функционирования центральных плановых, снабженческих, ценообразовательных и других органов, нарушенных кооперационных связей, плановой, финансовой и трудовой дисциплины.

    Аннулирование всех законодательных актов, противоречащих объективно-планомерной, коллективистской сути и характеру развития социалистического народного хозяйства. Предотвращение и прекращение насильственной деколлективизации в деревне, разбазаривания земли. Предотвращение и прекращение какого-либо хозяйничанья иностранного капитала в советской экономике. Безотлагательное восстановление государственной монополии внешней торговли, прекращение бесконтрольной утечки за рубеж сырья, изделий и товаров, нужных советскому потребителю.

  2. НИКАКОГО РЫНКА ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ФАКТОРОВ И РАБОЧЕЙ СИПЫ.

    Не только аннулирование, но и признание преступными каких бы то ни было актов, пытющихся узаконить в СССР безработицу. Восстановление в полном объеме действия трудового законодательства на уровне – условно – 1985 года.

    Восстановление модели социалистического однокомпонентного рынка, где товарами являются только предметы народного потребления, реализуемые за наличные деньги. Восстановление экономической «перегородки» между денежными средствами наличного и безналичного оборота, прекращение перекачки безналичных средств в наличные.

    Восстановление двухмасштабной системы цен. Отмена решения о повышении розничных цен и тарифов на потребительские услуги. Проведение «контрреформы» оптовых цен, снижение нормы «фондовой» прибыли в оптовых ценах до жёстко ограниченной и единообразной по всему народному хозяйству величины порядка нескольких процентов к себестоимости изделия. (Вариант: возможно установление оптовой цены по схеме «приведённых затрат» с включением в неё при этом ресурсных платежей.) Ликвидация нормативов рентабельности к стоимости производственных основных фондов и материальных оборотных средств.

    Принять установку на систематическое, в перспективе, снижение оптовых цен путём снижения производственных затрат. Ввести показатель снижения себестоимости продукции (но ни в коем случае не за счёт ухудшения качества) в число главных планово-оценочных показателей. Считать критерием эффективности работы предприятия экономию затрат на производство в увязке с экономией затрат у потребителя продукции. Стимулировать производителя посредством оставления суммы экономии (или определённой её части) в его распоряжении.

    (Вариант: стимулировать научно-технический прогресс, высокое качество и экологичность продукции по методу КЭР – через введение коэффициента, выражающего отношение «цены качества» к реальной продажной цене изделия, и предоставление предприятию льгот и преимуществ в зависимости от величины этого коэффициента.)

    (Вариант: стимулировать научно-технический прогресс посредством передачи изготовителю, на протяжении нормативного срока освоения новой техники, разницы между «ценой качества» и реальной ценой производства, определяемой по схеме «приведённых затрат».)

    Постепенно переместить аккумуляцию основной части чистого дохода общества в цены на товары народного потребления (в форму централизованного чистого дохода государства). Считать народнохозяйственным критерием эффективности «лаг» регулярного снижения розничных пен на потребительские товары. Считать снижение базовых розничных цен одной из ведущих форм социалистического распределения общественного дохода по труду, подъёма материального и культурного благосостояния трудящихся. Взимать налог с оборота (централизованный чистый доход государства) только после фактической продажи товара розничному покупателю.

    Наполнить реальным содержанием понятие и практику социалистического соревнования, ввести ощутимую разницу (а следовательно, и активизировать заинтересованность) в материальном поощрении в зависимости от занятого в соревновании места.

    (Вариант: стимулировать увеличение выработки продукции в физическом выражении через жёсткую фиксацию в прейскурантной оптовой цене изделия доли оплаты живого труда и передачу её производителю в точном соответствии с физическим объёмом выпуска.)

    Ликвидировать зависимость фонда заработной платы от стоимостного объёма выпуска в рублях. Оплачивать труд работника в зависимости от его квалификации, сложности порученной работы и успешности выполнения планового задания. Ликвидировать фетишизм стоимостных объёмов, разработать методику определения «полезностной плотности выпуска» (удельной и суммарной величины реально передаваемого потребителю полезного аффекта). Считать нормальным явлением падение стоимостного объёма реализации, если соответствующий суммарный полезный эффект не уменьшился или возрос.

  3. ПРОВЕСТИ РЕГРЕССИВНУЮ ДЕНЕЖНУЮ РЕФОРМУ ПО ОБРАЗЦУ РЕФОРМЫ 1947 ГОДА.

    Исключить возможность сосредоточения в руках частных лиц нетрудовым путем таких денежных сумм, которые требовали бы применения в качестве капитала. Перекрыть каналы извлечения каких бы то ни было нетрудовых доходов, включая неоправданное обогащение через получение наследства.

    Восстановить действие правовых норм о недопустимости посягательств на социалистическую собственность, в том числе и посягательств политического характера, а также использования социалистической собственности в целях личной наживы.

    НИКАКОЙ «КОНВЕРТИРУЕМОСТИ» РУБЛЯ – во всяком случае, вплоть до полной стабилизации и насыщения потребительского рынка. Считать неприемлемой постановку рубля на внутреннем потребительском рынке в неравноправное, дискриминационное положение по отношению к валютам других стран.

    Осуществлять хозрасчёт социалистических предприятий в пределах текущих затрат и капитальных вложений локального значения. Крупные капитальные вложения инновационного и стратегического характера финансировать через госбюджет.

    Прекратить дальнейшее залезание в долговую кабалу к иностранным кредиторам. Расследовать конкретные обстоятельства и «механизм» складывания нынешнего 60-тимиллиардного внешнего долга, поставить вопрос об ответственности за его возникновение. Прекратить членство или попытки приобретения членства в различных организациях, контролируемых транснациональным финансовым капиталом (МВФ, ГАТТ и т.п.).

  4. САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГРАЖДАН – ТОЛЬКО НА БАЗЕ СОБСТВЕННОГО ТРУДА, БЕЗ ПРИВЛЕЧЕНИЯ НАЁМНОЙ РАБОЧЕЙ СИЛЫ.

    Социалистическая кооперация должна быть исключительно трудовой, по принципу: «каждый член кооператива – производительный работник, и каждый производительный работник – член кооператива». Сферу деятельности вновь образуемых кооперативов определяет государство посредством выдачи соответствующих лицензий. Государственный контроль над ценами на кооперативную продукцию. Равные условия хозяйствования для кооперативов и государственных предприятий. Поощрение государством кооперативов, использующих труд инвалидов, пенсионеров и других категорий граждан с ограниченной трудоспособностью.

    Поощрение государством индивидуальной (семейной) хозяйственной деятельности без применения наёмного труда.

  5. СОВХОЗНО-КОЛХОЗНЫЙ СТРОЙ – ОСНОВА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА.

    Приложить все усилия к прекращению неоправданного роста цен на сельскохозяйственную технику и всевозможные промышленные изделия и материалы, поставляемые селу. Считать насыщение села высокоэффективной к систематически дешевеющей техникой, развитие инфраструктуры (электрификация, газификация, дорожное строительство и т.п.) одним из главных рычагов наращивания производства сельскохозяйственной продукции, создания её изобилия и решения продовольственной проблемы.

    Не допустить разгона и развала колхозов и совхозов; «законодательство», фактически учреждающее частную собственность на землю, считать не только подлежащим аннулированию, но и вредительским, преступным. Возникновение единоличных (фермерских) хозяйств считать обоснованным только там, где это диктуется национальными традициями, природно-климатическими условиями и экономической целесообразностью. Выделение земельных угодий под единоличное хозяйство осуществляется особым правовым актом, не являющимся актом купли-продажи. Оно не может производиться в ущерб уже имеющимся в данной местности колхозу или совхозу. В единоличном пользовании не должно находиться земли больше, чем может быть обработано без применения чужого наёмного труда.

    В целях возрождения хронически малорентабельных и убыточных колхозов создавать государственные станции технической помощи, аналогичные существовавшим ранее МТС, освобождая такие хозяйства от непосильного для них в данный момент бремени содержания дорогостоящей и требующей квалифицированного обслуживания техники.

    Считать личное подворье колхозника органической составной частью коллективного хозяйства, со всеми вытекающими отсюда следствиями в плане проявления систематической упорядоченной заботы о его нуждах.

    Восстановить в колхозах оплату труда по конечному результату (по типу «трудодня»), выплачивая при этом часть заработанного натурой. Обеспечить стабильность заданий по государственным поставкам сельскохозяйственной продукции и полную свободу колхозов и колхозников в распоряжении продукцией, произведённой сверх планового задания.

    Создать единую агропромышленную отрасль, специально нацеленную на предотвращение потерь выращенного урожая, комплексно охватывающую вопросы организации помощи хозяйствам в уборке урожая, «челночной» доставки продукции в торговую сеть, закладки на длительное хранение (в том числе строительства и эксплуатации хранилищ), частичной переработки на местах, доставки на предприятия пищевой и лёгкой промышленности и т.д.

  6. НЕ ДОПУСТИТЬ ЛИКВИДАЦИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРАВ ТРУДЯЩИХСЯ, ГАРАНТИРОВАННЫХ КОНСТИТУЦИЕЙ СССР 1977 ГОДА.

    Предусмотреть комплекс мер по предотвращению разгрома, удержанию и дальнейшему централизованному развитию систем бесплатного здравоохранения, народного образования и социального обеспечения, сети учреждений культуры, государственного жилищного строительства.

    Восстановить принцип единого, равного и обязательного для всех содержания и объёма среднего школьного образования (что не исключает выявления в старших классах средней школы учащихся со склонностью к углубленному постижению тех или иных предметов и проведения для них соответствующих специализированных занятий). Покончить с попытками элитаризации начального и среднего образования, а также «одомашнивания» дошкольного воспитания, что по существу тоже является завуалированной попыткой его элитаризовать. Покончить с домыслами о «деполитизации» воспитания и обучения детей и юношества, восстановить в полном объёме функционирование октябрятской и пионерской организаций в школе, деятельность комсомола, преподавание в школе и вузах социалистически ориентированных обществоведческих дисциплин.

    Восстановить государственный характер деятельности средств массовой информации, научных учреждений, учреждений культуры и творческих союзов, учитывая полностью негативные результаты их «разгосударствления» за последнее время, гибельные для национального культурного и интеллектуального потенциала. Покончить с коммерциализацией культуры и искусства, принять самые решительные меры по искоренению порнографии, пропаганды насилия, жестокости, бездуховности, национальной и расовой вражды, анипатриотического космополитизма, религиозного и околонаучного обскурантизма и т.п.

Большевистская программа
социалистической демократизации

Социалистической модификации закона стоимости, – как уже было установлено, – присуща объективная внутренняя направленность на «самоизживание» товарно-денежных отношений. Поэтому при воссоздании действия хозяйственного механизма, опирающегося на социалистическую модификацию стоимости (т.е. на правильно найденную форму функционирования товарно-денежных отношений), в нашей экономической жизни начнётся процесс постепенного естественного вытеснения всех связанных со стоимостью и товаром категорий (товарное производство, денежное обращение, распределение «по труду» – а фактически, если глубже смотреть на вещи, по стоимости воспроизводства рабочей силы, и наконец, само отношение «труд – рабочая сила», наёмный труд).

Развернётся преобразование гарантированного государством наёмного труда – в труд-творчество, товарного производства в его специфической социалистической форме – в производство полностью нестоимостное, нетоварное.

Но это – процессы базисные. Им должны соответствовать аналогичные изменения на уровне надстройки, поскольку политически-прогрессивная надстройка вообще является активизирующим, опережающим агентом базисных перемен.

Что же соответствует на политико-правовом уровне процессу «отмирания», «самоуничтожения» товарно-денежных отношений? Очевидно, процесс «отмирания» «буржуазного государства без буржуазии», самоизживание остатков парламентаризма, постепенное превращение представительного демократизма – в демократизм непредставительный, непосредственный («поголовный», по излюбленному выражению В.И.Ленина), или в коммунистическое самоуправление.

Главенствующая роль в этих фундаментальных сдвигах должна принадлежать Коммунистической партии. И не просто потому, что она «руководящая и направляющая сила советского общества», а потому, что она объективно, по своей внутренней структуре является носительницей, прообразом всемирноисторически нового управленческого принципа – принципа управления посредством собственного примера. Но это и есть организующий принцип непредставительной, «поголовной» демократии, «поголовного участия в управлении».

В самом деле, в обычной представительно-демократической процедуре человек оказывается причастен к управлению, когда и поскольку его избрали, делегировали. Мы прекрасно знаем и всесторонне убедились на собственном горьком опыте, что при такой системе рядовой гражданин может всю жизнь пребывать полностью отчуждённым от власти, а власть – от него, хотя она и правит, вроде бы, от его имени. Поэтому человечество издавна стремилось преодолеть самый стереотип «представительства», нащупать такой правовой механизм, который позволял бы участвовать в управлении, в решении судеб сообщества каждому, непосредственно и «поголовно», в порядке не делегирования, а своеобразного «самовыдвижения». Но когда человек сам себя выдвигает на передний край кипящей в обществе борьбы? Совершенно ясно, что это происходит, когда человек действует, повинуясь чувству общественного долга и считая выполнение общественного, гражданского долга своим жизненным призванием. Иначе говоря, когда он выступает как смельчак, инициатор, новатор, первопроходец, творец и добровольно берёт на себя весь риск и все тяготы смелой инициативы.

Стало быть, чтобы начался в обществе действительный переход от представительства к «поголовному участию в управлении», надо создать такую правовую среду, такие правовые условия, при которых каждый гражданин мог бы показывать окружающим пример смелого и независимого, общественно-должного, общественно конструктивного поведения и при этом чувствовал бы себя не беззащитным «бунтарём-одиночкой», как это сплошь и рядом имеет место в реальной жизни, а надёжно гарантированным и поощряемым со стороны государства.

И здесь полезно обратиться, опять-таки, к опыту нашей социалистической государственности, когда она уверенно «набирала высоту» на восходящей ветви своего развития. Ещё в конце 20-х годов партия выступила с программой развёртывания самокритики и массовой критики снизу, массовой низовой критически-творческой инициативы. И действительно, критика – весьма удачно и точно подысканный «перевод» на политико-юридический язык всех тех понятий и представлений, которые ассоциируются с идеей «собственного примера». Самостоятельность мышления и суждения, новаторство, творчественность – это всегда противоборство нового со старым и постольку критика существующего положения вещей. Критика же – категория вполне доступная юридическому оперированию с ней, а значит, закреплению в соответствующих правовых актах.

Важно отметить, что замысел «критики снизу» с самого начала чётко связывался с намерением расширить участие масс в управлении.

«…одной из основных задач нашего строительства, – говорилось по этому поводу на собрании актива московской организации ВКП(б) в апреле 1929г., – является выработка в рабочем классе навыков и уменья управлять страной, управлять хозяйством, управлять промышленностью».

«А что требуется для того, чтобы развязать силы и способности рабочего класса и вообще трудящихся и дать им возможность приобрести навыки к управлению страной? Для этого требуется, прежде всего, честное и большевистское проведение лозунга самокритики, честное и большевистское проведение лозунга критики снизу недостатков и ошибок нашей работы. Если рабочие используют возможность открыто и прямо критиковать недостатки в работе, улучшать нашу работу и двигать её вперёд, то что это значит? Это значит, что рабочие становятся активными участниками в деле руководства страной, хозяйством, промышленностью. А это не может не поднять у рабочих чувства хозяина в стране, их активность, их бдительность, их культурность».[17]

Важно и то, что культивирование критики и самокритики истолковывалось отнюдь не в качестве скоротечной разовой кампании, но критика была совершенно правильно определена как новая специфическая движущая сила развития социалистического общества, метод разрешения присущих ему объективных диалектических противоречий и форма реализации творческой способности людей.

В те годы по ряду причин эта перспективнейшая программа не смогла получить надлежащего институционального воплощения (она попросту слишком опередила своё время), но сегодня отчетливо видно, что возвращение к этим идеям и их последовательное осуществление как раз и дали бы нам искомый надстроечный эквивалент базисному «расставанию» со стоимостью и наёмным трудом, с эпохой «фабричного равенства» и всеми её «подводными камнями», которых мы так и не сумели избежать.

Современное прочтение подобной программы означало бы повсеместное создание правовых, конституционных предпосылок для того, чтобы гражданин в любом аспекте его экономической и политической жизнедеятельности мог выразить себя как самостоятельная, «несминаемая» индивидуальность, как творческая личность, беспрепятственно осуществляющая главное, наиболее сокровенное из всех человеческих влечений – потребность служить общественному благу. Это и была бы, на нынешнем этапе, подлинная демократизация нашего строя, рядом с которой предстали бы во всём своём жалком убожестве ретроградные заигрывания с отжившим уже свой век парламентаризмом, – ничего не принёсшие массам, кроме анархии, всеобщего разора и многократного усиления бюрократического гнёта.

Предподожительно можно было бы здесь указать следующие несколько блоков предстоящих конституционно-правовых проработок:

  1. Твёрдые конституционные гарантии СВОБОДЫ И ЗАЩИЩЁННОСТИ ИНДИВИДУАЛЬНОГО КРИТИЧЕСКИ-ТВОРЧЕСКОГО ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЯ.

    Полное искоренение из нашей общественной жизни ситуаций «преследования за критику». Включение в типовой текст трудового договора пункта о праве работника на участие в управлении закреплёнными за данным предприятием средствами производства путём деловой критики имеющихся недостатков и внесения конструктивных предложений. Предусмотрение в трудовом законодательстве необходимых санкций за нарушение указанного пункта. Дееспособное определение состава преступления «преследование за критику», приведение соответствующей статьи уголовного законодательства в рабочее состояние.

    Исключение возможности репрессивного применения психиатрии, пересмотр и исключение из психиатрической практики диагнозов, позволяющих классифицировать инакомыслие какого бы то ни было рода как душевное заболевание.

    Усовершенствование законодательства о порядке рассмотрения заявлений, жалоб и предложений граждан. Установление действенной административной, а в случае серьёзного нарушения прав гражданина – уголовной ответственности за ненадлежащее рассмотрение жалобы, в особенности за пересылку её лицу или инстанции, чьи решения обжалуются. Предоставление гражданину возможности обратиться по факту ненадлежащего рассмотрения его жалобы в суд. Установить и неуклонно проводить в жизнь принцип равной ответственности как гражданина перед государственными органами и должностными лицами, так и государственных органов и должностных лиц перед гражданином.

  2. ИЗМЕНЕНИЕ ТИПОВОГО ПОРЯДКА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ.

    Внесение в схему принятия решения, кроме обычного «слушали – постановили», ещё и обязательного третьего члена, отражающего мнение тех, кто оказался в меньшинстве, вплоть до несогласного «одиночки». Предусмотреть случаи, когда «трёхчленное» решение считается несогласованным и автоматически передаётся для разбирательства в вышестоящую инстанцию («право вето» для меньшинства). Правом вето должен располагать и человек, которого решение непосредственно касается. Такой порядок эффективно помог бы отстаивать свою точку зрения авторам новаторских научных идей, изобретателям, экспертам, видящим несуразность представленного на заключение проекта, но на сегодняшний день пасующим перед натиском «большинства», и т.п.

  3. РЕФОРМА ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ по принципу: все реализуемые в избирательной процедуре права должны быть правами личности, а не групповыми привилегиями. Сюда относятся: право выдвижения своей кандидатуры, право отвода кандидату в депутаты, право постановки вопроса об отзыве депутата и, в дальнейшем, – право законодательной инициативы.

  4. ИЗМЕНЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ ГРАЖДАНИНА СО СРЕДСТВАМИ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ.

    Для государственной прессы, радиовещания и телевидения должны быть предусмотрены ситуации, когда они не могут отказать гражданину в обнародовании его мнения – или хотя бы самого факта, что такое мнение существует.

  5. По каждому из провозглашённых в Конституции СССР гражданских прав необходимо разработать подробный его статут (кодекс), и НЕ ДОЛЖНО ОБНАРУЖИВАТЬСЯ ТАКОГО УЩЕМЛЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННО ЗАФИКСИРОВАННОЙ ПРАВОВОЙ ГАРАНТИИ, КОТОРОГО НЕЛЬЗЯ БЫЛО БЫ ОБЖАЛОВАТЬ ПО СУДУ.

    Ликвидировать какие бы то ни было дискриминационные ограничения на обращение в суд отдельных категорий работников по трудовым вопросам.

    Вернуть судам в полной мере народный, выборный характер. Ввести правовую норму об уголовной ответственности за служебную недобросовестность не только судей и следователей, но и прокурора. Ввести и реально обеспечить право и возможность для гражданина прибегнуть к услугам адвоката при первом же контакте с органами дознания и следствия по подозрению в совершении уголовного преступления. Не допускать фактического наложения наказаний сверх того, что обозначено в судебном приговоре (из числа каковых «надбавок» главной является запрет возвращения на прежнее место проживания, что влечёт за собой не обусловленную приговором потерю жилья, имущества, социального статуса, окончательный разрыв семейных связей и т.п., а в результате – возникновение армии отверженных, служащей питательной средой для рецидивной преступности).

  6. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ НАРОДНОГО КОНТРОЛЯ, их дебюрократизация, превращение их во всеохватывающую систему контроля именно народного, рабоче-крестьянского.

    Сделать полностью гласными, при помощи средств массовой информации, методы работы предприятий всех отраслей. На всех уровнях управления согласовать объём прав руководителя с объёмом его обязанностей и ответственности.

    Возобновить и усовершенствовать практику широкого общественного обсуждения всех сколь-либо существенных по своему содержанию законопроектов. Составлять и публиковать полный статистический обзор и анализ поступивших в процессе обсуждения откликов, предавать гласности все выявившиеся позиции. Считать грубейшим нарушением законотворческих норм попытки протаскивать законопроект через Верховный Совет, если предварительная общественная реакция на него оказалась явно негативной.

    Вступление во вторую фазу коммунистической общественно-экономической формации ознаменуется явлениями «отмирания» представительно-демократической государственности («абстрактного политического государства», как называл его Маркс[18]). Но это отнюдь не означает «растворения», а тем паче исчезновения в обществе какой-либо правовой структурности. Наоборот, на месте «абстрактного политического государства» возникнет структура гораздо более совершенная, объемлющая, гибкая и в то же время мощная. Это и будет, условно говоря, государственность подлинно «всенародная» – выросшая из Коммунистической партии система «поголовного участия в управлении», или коммунистического общественного самоуправления.

    Степень правовой защищённости и социального комфорта советского человека возрастёт по меньшей мере на порядок по сравнению с тем, что мы имеем сегодня, и уверенно превзойдёт всё, что может дать в этом отношении самая высокоразвитая буржуазно-демократическая страна.

    В тупик нас завёл не социализм, в тупик нас завели тридцать с лишним лет предательских отступлений от него. И возвращаться нам надо не от него, а к нему. Другого выхода у нас нет. Общественный строй – не платье, которое можно примерить, надеть и снять. Это не «выбор» народа, а его объективно предопределённое, развивающееся по своим законам историческое естество. И попытки «отделаться» от этого естества – не перемена одежды, а безумствующее сокрушение сути. Ясного, скорого и действенного понимания этого ждёт наше Социалистическое Отечество от каждого из нас.

Идеологическая комиссия
Всесоюзного общества «ЕДИНСТВО –
за ленинизм и коммунистические идеалы»

В работе над проектом Большевистской платформы в КПСС использованы материалы, замечания, предложения

кандидата технических наук
Н.А.АНДРЕЕВОЙ
члена-корреспондента АН БССР,
доктора экономических наук, профессора   
Н.И.ВЕДУТЫ
В.В.ВОЛКОВА
П.К.ГНЕЗДИЛОВА
кандидата экономических наук
С.С.ГУБАНОВА
кандидата технических наук
В.А.ЕРШОВА
А.А.ЗВЕРЕВА
Г.И.ИВАНОВА
кандидата экономических наук, доцента
Н.Л.КИЗУБ-АЛТУХОВОЙ
доктора философских наук, профессора
В.Н.КЛУШИНА
В.И.КОВЕЛЯ
В.Н.КУДРЯВЦЕВА
кандидата физико-математических наук
Р.М.МАНСУРОВА
Н.А.ОВЧАРОВА
А.П.ПИМЕНОВА
кандидата исторических наук, доцента
Н.М.РАХМАНОВА
В.Н.САЧКОВА
 
А.Н.УСТИНСКИХ
Д.И.ФОМИНА
Н.И.ФРОЛОВА
 
г. Ленинград,
 
 
г. Минск,
г. Ленинск,
г.Орёл,
 
г.Москва,
Московская обл.,
пос. Правдинский,
г. Тюмень,
г. Тольятти,
 
г. Полтава,
 
г. Ленинград,
г. Нижний-Новгород,
г. Ленинград,
 
г. Москва,
г. Вильнюс,
г. Москва,
 
г. Москва,
г. Троицк,
Московской обл.,
г. Орёл,
г. Армавир,
г. Москва
 

Ответственный за разработку проекта:

кандидат философских наук      
Т.М.ХАБАРОВА
 
г. Москва
 

Москва, март 1991г.

Примечание 2003 года

Вышеприведённый список носит целиком некий протокольный или, если угодно, ритуальный характер. Никто из поименованных в нём лиц никакого реального участия в написании документа не принимал. «Большевистская платформа в КПСС» – авторская работа Т.М.Хабаровой. Н.А.Андреева впервые взяла её в руки в полностью готовом и отксеренном виде в 1991г.

Что касается «использования материалов», то на стр.21 в последнем абзаце должна присутствовать ссылка (не принципиального значения) на одну из статей к.т.н. В.А.Ершова. Во имя научной пунктуальности, мы это и делаем сегодня.

Из всех перечисленных фигурантов лишь один Д.И.Фомин из Армавира заявил, по ознакомлении с «Большевистской платформой», что никаких следов использования его материалов он в ней не находит и потому просит при дальнейших воспроизведениях его фамилию не упоминать.


[1] См. К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т. 24, стр.43-44.

[2] В.И.Ленин. ПСС, т. 33, стр.35.

[3] В.И.Ленин. ПСС, т. 33, стр.46, 48.

[4] См. В.И.Ленин. ПСС, т. 42, стр.208.

[5] См. В.И.Ленин. ПСС, т. 1, стр.418.

[6] В.И.Ленин. ПСС, т. 12, стр.138.

[7] К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т. 4, стр.434.

[8] См. В.И.Ленин. ПСС, т. 33, стр.99, 101.

[9] К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т. 19, стр.18-19.

[10] См. В.И.Ленин. ПСС, т. 33, стр.98.

[11] В.И.Ленин. ПСС, т. 33, стр. соотв. 93, 94, 95 /курсив наш. – Авт./, 98-99, 101-102, 99.

[12] И.Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. Госполитиздат, 1952 стр.14-15.

[13] См., хотя бы, К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т. 23, стр.55.

[14] И.А.Венедиктов: о Сталине и Хрущёве. «Молодая гвардия», 1989. №4, стр.21-22.

[15] И.Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр.17.

[16] Д.Локк. Избранные философские произведения в двух томах, т. II. Соцэкгиз, М., 1960, стр.85-86, 127.

[17] И.Сталин. Соч., т. 11, Госполитиздат, М., 1949, стр.36-37.

[18] См. К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т. 1, стр.253.


Короткая ссылка на этот материал: http://cccp-kpss.su/140
Этот материал на cccp-kpss.narod.ru