Существует ли сегодня в стране коммунистическое и вообще левое движение?

Секретарь-координатор
Большевистской платформы в КПСС,
кандидат философских наук
Т.Хабарова

Выступление
на I заседании политклуба
Московского центра
Большевистской платформы в КПСС

Москва, 20 апреля 1994г.

ИТАК, тема нашего нынешнего заседания – «Существует ли сегодня в стране коммунистическое и вообще левое движение?».

Чем вызвана такая постановка вопроса?

Сформулирую так: столь резкая постановка вопроса вызвана тем, что предпринимаемые, как будто бы, усилия (как будто бы) по спасению страны на сей день вопиюще неэффективны. Т.е., они неэффективны до того, что это бросается в глаза и заставляет думать не просто о какой-то неудачливости, неумелости, безрукости. Нет, в этой неудачливости, как сие ни прискорбно, просматривается уже и некая система. Иначе говоря, по меньшей мере часть – и немалая часть – того, что мы называем неудачами, на самом деле несёт на себе явный отпечаток запланированности.

И закрывать глаза на это не надо. По-другому и не могло быть. Совершенно ясно было, – и это ясно было, естественно, и нашему противнику, – что и после успешной оккупации страны в ней всё равно останется огромное количество людей с устойчиво советским, устойчиво коммунистическим менталитетом, и что именно эти люди, при надлежащем руководстве ими, образуют ядро и закваску неизбежного, в общем-то, сопротивления оккупантам. При условии, повторим, НАДЛЕЖАЩЕГО руководства ими. Стало быть, одна из стратегических задач противника – обеспечить НЕНАДЛЕЖАЩЕЕ руководство этим контингентом. Может быть, кто-то начнёт уверять, что противником решение этой задачи НЕ предусмотрено и что она им практически не решается?.. Вот то-то и оно. Значит, вещи нужно видеть такими, каковы они есть; а идеализированные представления о действительности, они на войне ведут к одному исходу – к гибели. Мы же с вами находимся именно на войне.

 

МНОГО и совершенно справедливо говорится у нас о том, что развал советской экономики начался со второй половины 50-х годов и кульминационным пунктом тут была реформа 1965г. Горбачёву, да и любому другому «перестройщику», который пришёл бы вместо него, оставалось лишь выкинуть лозунг «радикализации» этой реформы, которая проводилась, дескать, недостаточно последовательно и энергично. Это всё так. И всё же безусловно главная ипостась всей этой беспрецедентной по своим масштабам диверсии, которая Западом была предпринята против СССР, – это не экономическая диверсия сама по себе, а это диверсия ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ.

Ибо ведь люди, вообще-то, сами себе не враги, и чтобы они своими руками взяли и раскорёжили дотла экономику, которая хоть и не лишена недостатков, но в целом прекрасно работает, – тут надо прежде всего очень основательно потрудиться именно в идейно-теоретическом плане, надо создать и внушить людям целую систему дезориентирующих, превратных представлений; надо идеологически закамуфлировать эти представления, чтобы их вредительская суть нигде не торчала слишком явно наружу; нужен целый частокол контраргументов, причём изощрённых, казуистических, потому что люди, которых требуется одурачить, – у них зачастую и квалификация, и практический опыт, и политическое чутьё имеется, и многое другое.

И поэтому, когда начинают непосредственно трясти экономику, кромсать политические структуры, – это не сражение, это уже прорыв и выход противника на оперативный простор, а само сражение проигрывается раньше, на чисто академическом и публицистическом, так сказать, театре военных действий. И косыгинской реформе, например, предшествовал почти десятилетний сугубо «академический» погром марксистского учения о стоимости, о месте и роли товарно-денежных отношений при социализме, о формах и способах цено- и доходообразования и т.д. И дискуссия тут подчас забирается в такие теоретические дебри, кутается в такой научный флёр, что неискушённому и непосвящённому человеку очень трудно уловить реальную связь всех этих дебатов с планируемым развитием событий. И тем более трудно уловить, что проигрыш в дискуссии будет означать развитие событий по фактически катастрофическому руслу. Но такая связь существует, она жёстко однозначна, так что тут верен не только прямой, а и обратный тезис: т.е., выигрыш в дискуссии почти наверняка означал бы и предотвращение той или иной катастрофы на практике.

Можно назвать целый ряд вот таких проблемных клубков, которые в наших общественных науках накручивались на протяжении трёх или четырёх последних десятилетий, и каждый из этих клубков, по сути, представлял собой идеологическую дымовую завесу и идеологическое обеспечение диверсионного прорыва на том или ином направлении нашего развития – экономического, политического, культурного и т.д. Об экономическом клубке уже говорилось. Ещё одна вреднейшая накрутка такого рода – это концепция так называемого развитого социализма. Она в иллюзорном, сусальном виде изображала эволюцию советского общества, фактически налагала запрет на исследование действующих в социалистическом обществе диалектических противоречий и в особенности на трактовку объективных социодиалектических противоречий как противоречий классовых, каковыми они в первую очередь и являются. Вряд ли надо подробно объяснять, к чему это привело, – к полной разоружённости нашего общественного сознания перед фактом возникновения в недрах нашего общества мощного эксплуататорского класса.

В том же направлении работала много лет команда вульгаризаторов марксистской диалектики под идейным руководством небезызвестного академика Кедрова. Эта группировка реанимировала давнишнюю позитивистскую теорию, будто диалектические противоречия – это атрибут лишь человеческого мышления, в реальной действительности их, дескать, нет.

Далее, теория научно-технической революции. Механически отрывала изменения в техническом компоненте производительных сил от фундаментальных базисных, социальных изменений, ставила техническую революцию выше социальной. Призывала к пресмыкательству перед Западом, безудержному импорту иностранной техники, а вместе с ней и соответствующих – капиталистических – организационных форм. По существу, проложила путь ликвидации нашей технической независимости от капиталистического мира. Сегодняшняя деиндустриализация страны – это прямой материальный плод вот тех самых, казавшихся поначалу столь отрешённо академическими, умствований на тему о соединении, – как тогда писали, – «достижений научно-технической революции с преимуществами социализма». Соединили…

Ещё один сорняк того же посева – теория научного управления. Здесь в особенности усердствовал бывший многолетний главный редактор «Правды» В.Г.Афанасьев. Он недавно скончался, но его, с позволения сказать, труды нанесли столь необъятный вред марксизму и, соответственно, практике социалистического государственного строительства, что я вынуждена нарушить правило – не говорить плохо о мёртвых. Суть теории научного управления видна из её названия: это попытка объявить сферу управления и власти чем-то не общедоступным, но полем деятельности исключительно так называемых профессионалов. Триумф этой теории мы наблюдали в разгар «перестройки», когда во властные органы лавиной хлынули «профессионалы» из разных творческих союзов, заштатных редакций и НИИ, а огромные рабочие коллективы оказались от всякого участия во власти отстранены.

И т.д. Эти примеры можно множить; в сущности, вся наша идеологическая и идейно-теоретическая сфера около сорока лет представляла собой скопище вот таких змеиных ям, где удушалось, выгрызалось, вытравлялось, – придумайте ещё какие угодно слова, – коммунистическое, марксистско-ленинское учение. И совсем неудивительно, что те увечные, выхолощенные, ампутированные, накачанные классово чуждым содержанием огрызки, которые из этих змеиных ям выдавались на-гора, – что они не могли никого заставить поверить, будто вот эти уродцы, эти «развитые социализмы» и пр., это и есть та великая идеология, имя которой было к ним приклеено. Ну, а если это она и есть, значит, следующий вывод, – грош ей цена. Так достигался суммарный итог всех этих вредительских усилий: под именем марксизма и научного коммунизма людям подсовывался омерзительный суррогат, от которого они, естественно, с отвращением отшатывались. И когда им официально было позволено этого отвращения больше не скрывать, – то, как видите, они его и не скрывают. И попробуйте их вновь обратить в коммунистическую веру. Это такой будет подвиг Геракла, что трудно даже подобрать аналогию в истории.

 

И ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, это надо делать, ибо не обратив людей в эту нашу – и их прежнюю – веру, мы никакой Советской власти, никакого социализма и никакого СССР не восстановим. Вот, казалось бы, чем и должно заниматься в первую очередь наше нынешнее коммунистическое движение. Но чтобы этим заниматься, оно должно, прежде всего, БЫТЬ не чем иным, как именно носителем идеи, которую ему предстоит воскресить во всей её глубине и чистоте; оно должно иметь совершенно определённый исторический исток.

Какой же?

Вот теперь, чтобы понять это, спросим: коммунистическая идея сама по себе – здоровое, творческое начало, здоровая струя в ней, она как-то существовала во время этого почти сорокалетнего погрома, она сопротивлялась ему, она пыталась хоть как-то о себе заявить, или она просто отсутствовала, была мертва? Не будем говорить сегодня о зарубежных компартиях; да, там марксизм-ленинизм отстаивали и пытались на свой лад развивать Энвер Ходжа в Албании, Мао Цзэдун в Китае, Ким Ир Сен в Северной Корее; в настоящее время достаточно интересно работает ряд зарубежных марксистов, хотя бы тот же К.Кампус в Бразилии, нашему читателю известный. Но вопрос вопросов – это: что было, всё-таки, в нашей стране? Неужели – просто кладбище марксизма?

Думается, на этот вопрос следует ответить самым решительным «нет». Идея жила, она сопротивлялась, она боролась, – несмотря на то, что условия этой борьбы были даже не тяжелейшие, они были запредельные, за пределами всяких человеческих сил. Ведь весь тот идейный чертополох, о котором выше говорилось, он проповедовался на уровне ведущих партийных и академических изданий, идеологические диверсанты в первую голову стремились забить его в ответственнейшие документы партии, в выступления партийных руководителей. Достаточно вспомнить, что та же «концепция развитого социализма» была канонизирована в статье «Исторический рубеж на пути к коммунизму», под которой номинально стояла подпись Брежнева и которая в конце 1977г. прошла как установочная в журнале «Проблемы мира и социализма», в «Правде», «Коммунисте» и т.д. Понятно, что после этого полемизировать с этой «концепцией», выражать несогласие с ней – это значило сознательно совершать нечто вроде гражданского самоубийства. Я уже не говорю, что никакая полемика, никакое разумное обсуждение уже в зародыше не допускались. Я лично в 1978-79 гг. получала из «Коммуниста» в ответ на свои критические работы касательно «развитого социализма» отписки буквально следующего содержания: «Мы не будем полемизировать с вами по поводу понятия “развитой социализм”, так как оно вошло в директивные документы». Вот такой уровень «аргументации», с позволения сказать. И это не злой анекдот, это реальный исторический факт, причём типичный и общераспространённый.

Но даже если на критическое выступление не ответили, от полемики с автором – от цивилизованной полемики, о НЕцивилизованной, это особый разговор, – от полемики уклонились, никаких следов этого выступления на страницы печати не просочилось, ведь всё равно же это не означает, что выступления не было. Оно было, – я повторяю, – и было всё остальное: был человек, был храбрый партийный боец и бой был, и была борьба, пусть народ, партия об этом тогда и не знали. Был вот этот, как я его определяю, НЕИЗВЕСТНЫЙ ФРОНТ ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. И битвы на этом фронте разыгрывались уже за десятилетия до того, как скрытый идеологический фашизм, с которым там сражались, стал явным политическим, экономическим, межнациональным и прочим фашизмом и геноцидом в нашей повседневной материальной действительности.

Так что марксистско-ленинское учение в СССР не умирало. Его защищали, его отстаивали, его разрабатывали. Оно жило и оно развивалось. Да, эти люди не могли между собой сконтактировать, – в отличие от диссидентов-«сахаровцев», о диссидентах-марксистах забугорные «голоса» не рассказывали, им это было невыгодно. Но это не значит, опять-таки, что этих людей и их самоотверженной работы не существовало.

 

ЧТО ЖЕ происходит дальше? Прогремела «перестройка», рухнули КПСС, КГБ, перепрофилировались журналы и научные институты, открылись архивы. Казалось бы, нет худа без добра?.. Но один архив упорно не открывается. Неизвестный фронт Третьей мировой войны продолжает оставаться неизвестным.

Вы мне скажете: а как же наше коммунистическое движение, наши левые силы? Разве это не оно, разве это не они? Вот в том-то и весь гвоздь ситуации, что это не оно и это не они.

Да, на первый взгляд, – вроде бы, должен был вырваться на поверхность и схлестнуться с оккупационным режимом именно вот этот Марксизм непокорённый, именно это Марксистское сопротивление. Или Большевистское, Коммунистическое сопротивление, называйте как хотите. Сопротивление Бесстрашных. Но давайте посмотрим, какие были бы признаки того, что Бесстрашные действительно вышли, наконец, на политическую авансцену.

Признак первый. У лидеров движения – по крайней мере, у заметной их части, – должны были бы быть биографии диссидентов-марксистов. Что же мы видим реально вокруг себя? Я уже не говорю о бывших членах Политбюро, помогавших Горбачёву, по мере своих сил, разваливать Советский Союз и социалистический общественный строй. Но и на более низком уровне – благополучные преподаватели престижных вузов, заведующие кафедрами, редакторы крупнейших партийных журналов и газет, члены ЦК, секретари парткомов солидных предприятий, а это тоже фактически номенклатура ЦК, процветающие журналисты, разные «соловьи Генштаба» и т.д. И никаких конфликтов с властями, за исключением, может быть, житейских неприятностей такого рода, от которых никто не застрахован. Т.е., это сплошь и рядом – люди, которые на Неизвестном фронте Третьей мировой войны в лучшем случае спокойно сидели в окопах или вообще ничего о нём не знали, или узнали где-то в 1988 году, когда война уже была проиграна. А в худшем – и, к сожалению, наиболее распространённом случае – сражались на этом фронте не на нашей, а на той, противоположной стороне; усердно помогали выращивать ту самую идеологическую бодягу, из которой потом естественно выплыли горбачёвщина и ельцинизм.

Вот товарищ, ныне возглавляющий одну из наших коммунистических мини-партий, пишет в «Правде» в 1984г.: «Значение выработанной партией концепции развитого (зрелого) социализма трудно переоценить: она… служит надёжной теоретической основой стратегии и тактики партии на долгие годы вперёд. …речь идёт о всё более полном развитии всех сфер общественной жизни на основе принципов социализма, о достижении обществом всё новых ступеней зрелости. Это – единственно правильная и реалистичная, подлинно научная, пронизанная марксистско-ленинским историзмом постановка вопроса о строительстве нового общества на современном этапе».[1] Ёлки зелёные… Контрреволюция стояла на пороге, до Горбачёва оставалось полгода, семь лет до развала Союза, девять – до Чёрного Октября. «Надёжная теоретическая основа стратегии и тактики партии на долгие годы вперёд…» Что, нельзя было в этой, с позволения сказать, «теоретической основе» разобраться своевременно, – что она на самом деле собой представляла? Нельзя было партию, народ предупредить о надвигающейся катастрофе?

Поэтому, прощу прощения за вынужденную нескромность, процитирую свою собственную статью, тоже датированную осенью 1984г. Статья называлась «Вывести трактовку вопроса о противоречиях при социализме на правильный, практически плодотворный путь». Разумеется, нигде не опубликована.

Цитирую.

«Сегодня, чтобы у социалистического экономического организма смогло открыться “новое дыхание”, нужно локализовать и перерезать каналы, по которым идёт манипуляция отношениями собственности, выявить и удалить накопившийся “структурный хлам” – неработоспособные, устаревшие или неудачно введённые взаимосвязи, плодящие манипуляторов, ликвидировать… отрыв реального, фактического управления средствами производства от масс

Если этого не предпринять, то продолжающаяся и практически бесконтрольная дивергенция социодиалектических противочленов – узурпируемых, омертвляемых отношений присвоения и главной производительной силы – будет… неуклонно усугублять и множить симптомы “стихийности в общественном развитии”, покуда стихийность эта не выплеснется где-либо наружу уродливым и разрушительным эксцессом. Какую внешнюю форму примет подобный “выброс” – об этом, в общем-то, можно лишь гадать: стихия на то и стихия, что она не предупреждает заранее о своих “намерениях”. Но возникает вопрос: неужели же надо непременно “добивать” до какого-нибудь шокирующего финала? Неужели без этого не ясно, что веши, характеризуемые как… систематический и многолетний “грабёж государственной казны”, подрыв планового руководства народным хозяйством, расшатывание устоев социалистической экономики и пр., – что они в прямом… смысле слова антагонистичны нормальному развитию нашего строя и что открытое, наглядно-конфликтное проявление этой подспудной антагонистичности, коль скоро её не блокировать и не преодолеть надлежащими мерами, – дело только времени и места?»[2]

Т.е., на основании научного анализа даётся совершенно чёткое предостережение не о каком-то «достижении обществом всё новых ступеней зрелости», а о стремительно надвигающейся катастрофе. Что, в результате, и подтвердилось всем ходом событий. Иначе говоря, катастрофа была ВСЕЦЕЛО ПРОГНОЗИРУЕМА, и при наличии компетентности, научной порядочности и гражданского, партийного мужества у тех идеологических кадров, кто обслуживал по этой линии высшие эшелоны власти, её можно было предотвратить. Но изрядная часть наших нынешних коммунистических лидеров и идеологов как раз к таким кадрам и принадлежала. Спрашивается, если они не сумели отвести страну от пропасти, когда в их распоряжении были полосы центральных печатных органов партии и доступ к высшим партийным руководителям, – чего мы ждём от них сегодня, когда страна УЖЕ в пропасти, а былых возможностей у них и десятой доли нет?

Далее. Второй очень важный признак, которым непременно обладало бы наше коммунистическое движение, если бы оно было вышедшим из подполья Сопротивлением Бесстрашных. Это наличие большого количества яркой концептуальной новизны в марксизме, ярких новых проблемных решений. Ведь Бесстрашные естественно принесли бы всё это с собой, ведь это было ИХ ДЕЛО на протяжении десятков лет.

Но ничего подобного нет и в помине. Ни одна из партийных программ (я здесь не касаюсь документов Большевистской платформы) ничего проблемно нового, концептуально нового в марксистскую теорию не вносит. Такое впечатление, будто за редким исключением люди попросту не в курсе тех дискуссий, которые бушевали в 60-х – 80-х годах, а если и в курсе, то непонятно, какую сторону они в этих дискуссиях поддерживали. Посмотрите, как медленно, туго, мучительно пробивает себе дорогу идея возвращения к единственно здравой для социализма экономической схеме – к сталинской двухмасштабной системе цен. Пять лет, – я устала уже об этом говорить, и всё в новинку, всё рты раскрывают, всё какую-то крамолу в этом ищут. Да если бы Бесстрашные руководили движением, всё с первых двух слов всем было бы ясно. Но какие уж тут Бесстрашные, когда в программе СКП–КПСС чёрным по белому написано, что реформа 1965 года была в целом правильная, её только недостаточно последовательно проводили. Это не Бесстрашные, это не Марксистское сопротивление, это прямо противоположная сторона.

 

ВЫВОД из всего сказанного такой. Никакая агрессия не бывает без сопротивления ей. И если против нашей страны 40 лет шла агрессия, то 40 лет и сопротивление шло. В последние несколько лет агрессия встала, что называется, на дыбы, в полный рост. Значит, должно вздыбиться и сопротивление. Однако, вы прекрасно понимаете, что не за 5-6 лет развалили страну и не взметнулся бы таким девятым валом разгром, если бы у него не было вот этого сорокалетнего «хвоста», этой сорокалетней «пяты». Но, значит, такая же «пята» и такой же «хвост» должны быть и у того сопротивления, которое встанет, так сказать, в один рост с агрессией. Однако, пока ничего похожего, НИКАКИХ СЛЕДОВ МНОГОЛЕТНЕГО ПОДСПУДНОГО ВЫЗРЕВАНИЯ у нашего нынешнего псевдосопротивления, сколько ни ищи, не обнаруживается. Опорной подготовительной «пяты» у него нет. А начинаешь доискиваться – и натыкаешься отнюдь не на бойцов Неизвестного фронта Третьей мировой войны, но на вполне благополучных представителей брежневско-черненковско-горбачёвского истеблишмента. И даже не только на благополучных, но подчас и очень активных в ненужном направлении.

Поэтому суммируем: то, что происходит у нас нынче на якобы левом и коммунистическом поприще, это пока ещё не сопротивление агрессии как таковое, но, в решающей своей части, это ИМИТАЦИЯ СОПРОТИВЛЕНИЯ, т.е. органический элемент той же агрессии и той же оккупации, элемент, объективно контролируемый из тех же источников, из которых и сама агрессия контролируется.

Именно поэтому мы не можем сделать движение подлинно массовым, привлечь в него молодёжь, мыслящую интеллигенцию, не проституированную режимом часть рабочего класса и т.д. Ведь люди инстинктивно чуют фальшь. И именно поэтому все предпринимаемые усилия неизменно заканчиваются каким-то трагическим конфузом. Символом и апофеозом этой внутренней дезориентированности движения стали октябрьские дни, этот трагический фарс, когда люди под красными флагами побежали защищать, назовём вещи своими именами, одних власовцев от других. И не надо тут про Конституцию и Советскую власть. Та конституция и та власть, которую олицетворяли Руцкой с Хасбулатовым, ничего общего с Конституцией СССР или РСФСР и с Советской властью не имели. В одном из последних номеров «Гласности», а это фактически орган СКП–КПСС, очень хорошо, метко, зло «проехались» по Хасбулатову и Руцкому.[3] Но, спрашивается, где же были глаза у товарища Шенина полгода назад, когда он грозно требовал от членов Политисполкома СКП не рассуждать, – это, дескать, без них делается в Белом доме, – а только нагнать на Красную Пресню побольше народу? В статье Головенко правильно, в общем, говорится, что и Руцкому, и Хасбулатову нечего больше делать на политической сцене. Но разве не должны уйти с политической сцены, безоговорочно и в полном составе, и «герои» трагического для страны августовского спектакля 1991 года? Разве от него так же не разит за несколько вёрст какой-то крупномасштабной провокацией, как и от событий вокруг того же Белого дома два года спустя? Даже если эти люди сами нас не обманывали, если их обманули. Но если они могли обмануться так, что «ухнули» Советский Союз, – всё равно после этого с политикой надо кончать. Но из полных политических банкротов, если не хуже, упорно делают национальных героев. И кто делает, – «наша», если можно так выразиться, коммунистическая пресса, лидеры «наших» компартий и движений.

Вот последнее время не кто иной, как «Правда» принялась мастерить нового так называемого «лидера левоцентристской оппозиции» из В.Зорькина.[4] Господи боже мой!.. Человек в своё время сделал прекрасную чиновную карьеру благодаря членству в КПСС, потом год целый ту же КПСС судил с важным видом, сидел, обрядившись, как макака в цирке, в шутовскую мантию; потом помог Ельцину «выиграть» апрельский референдум 1993г., своим решением о подсчёте голосов не от общего количества избирателей, а от числа пришедших на голосование. Неужели забыли, что апрельский референдум «подогнал под Ельцина» именно Конституционный суд? Чему, какой «оппозиции» может быть лидером человек с подобной биографией? «Лидером» новой провокации типа ГКЧП или сентябрьско-октябрьского сидения в Белом доме – это да, его могут сделать. А оппозиции – нет уж, увольте от таких «лидеров».

Ещё один претендент в «лидеры левоцентристской оппозиции» – А.Проханов – публикует огромное интервью с Зорькиным в газете «Завтра», под рубрикой, ни более ни менее, «Национальная элита». О чём же сия «элита» горюет и слёзы льёт в связи с октябрьскими событиями? О том, что Ельцин, дескать, своими руками погубил – далее цитирую – «уникальный либеральный период, начавшийся с Горбачёва и продлившийся два “ельцинских” года», период, который «уничтожил красно-большевистскую доминанту».[5] Почитайте, – любопытное чтение. «Теперь Ельцин погубил… либеральный проект». Вот в чём, оказывается, вся беда: не Советы в Чёрном Октябре погибли, а горбачёвско-ельцинский, если можно так выразиться, «либерализм». «Расстрел парламента, – опять цитирую, – вовсе не сделал президента сильным. Напротив, он обрёл жесточайшую уязвимость. Завтра силой может быть устранён не только президент, но и сам этот институт. И где тогда искать законный механизм их защиты?.».[6] Царица небесная, – кого же от кого они защищать-то собираются? Нас от Ельцина или Ельцина от «красно-большевистской доминанты»?

Между тем, под документом этой так называемой «оппозиции», либерально-элитарной, стоит подпись руководителя крупнейшей на сей день в стране коммунистической партии – Г.Зюганова. Я имею в виду документ «Согласие во имя России», он опубликован в «Советской России», и подпись главного редактора этой газеты, куда многие рядовые коммунисты партвзносы перечисляют, там тоже, кстати, стоит. А в документе – чёрным по белому требования: защитить национальный капитал, защитить законом частную собственность. О том, чтобы законом защитить право на труд, на бесплатное здравоохранение и образование, там и речи нет. А говорят – социал-демократизм… Какой уж тут социал-демократизм, эту станцию давно проехали.

«Мы не делаем разницы, – говорится далее в документе, – между либералом и коммунистом, предпринимателем и рабочим, фермером и колхозником, не отличаем республиканца от сторонника президентской власти. Мы объединяемся…»[7]

Действительно, сегодня много приходится слышать на ту тему, что, мол, давайте объединимся, свергнем ненавистный режим, а потом уж будем разбираться, кто есть кто. Надо со всей определённостью сказать, что этот подход не просто ошибочен, он ошибочен роковым образом.

Во-первых, так ли уж этот ненавистный режим ненавистен всем объединяющимся? Вот тот же В.Зорькин, в той же «Правде», на той же первой странице разъясняет, что в его понимании «национальное примирение» должно означать «согласие общества на то, чтобы именно эта власть осуществляла антикризисные меры».[8] Пусть, мол, только предварительно извинятся перед народом за допущенные ошибки. Хорошенькое дельце… Шайка политических уголовников, которых за их так называемые «ошибки» судить надо Чрезвычайным революционным трибуналом, они скажут «простите, мы больше не будем», – и мы должны дать согласие, чтобы они вместо скамьи подсудимых остались в своих креслах и продолжали куролесить над страной. В общем, к Зорькину у меня лично никаких вопросов нет и никогда не было, а вот что касается «Правды», то перед «Правдой», наверное, давно пора кое-какие вопросы поставить ребром, вплоть до официальной встречи с главным редактором коммунистов – членов КПСС. Учитывая, что эта газета всю жизнь была органом ЦК КПСС.

Во-вторых. Опыт истории учит, что если революция гибнет или терпит временное поражение, то губит её, как правило, правое крыло самого же революционного движения. Возьмём Китай, о котором мы недавно много говорили в связи со столетием Мао Цзэдуна. Там в 1922-23гг. был заключён антиимпериалистический, демократический блок между Компартией Китая и Гоминьданом – партией национальной буржуазии. С 1924г. в Китае происходил подъём революционной активности. В марте 1927г. части Национально-революционной армии, главнокомандующим которой стал после смерти Сунь Ят-сена Чан Кай-ши, вступили в крупнейший порт Китая Шанхай, охваченный к тому времени восстанием рабочих. И что же?.. Действуя под диктовку англо-американских империалистов, которых перепугал размах революционно-освободительной борьбы, Чан Кай-ши под предлогом наведения порядка предательски повернул оружие против восставших рабочих. Восстание было потоплено в крови. Чан Кай-ши установил свою диктатуру, провёл «чистку» Гоминьдана от коммунистов, также сопровождавшуюся кровавыми репрессиями. И с этой диктатурой пришлось потом бороться в общей сложности более двадцати лет.

Другой пример – революция 1918г. в Германии. Кто её подавил, конкретно, кто устроил «кровавую неделю» в Берлине в январе 1919г.? Правительство правых социал-демократов: Эберта, Шейдемана, Носке. Носке лично принял командование так называемыми добровольческими контрреволюционными бандформированиями, промолвив при этом: «Кто-нибудь из нас должен же, наконец, взять на себя роль кровавой собаки».[9]

Между прочим, нам всё время тычут в глаза, что не сложилось, мол, блока между коммунистами и социал-демократами накануне прихода Гитлера к власти, но никак не хотят вспомнить, что такой блок существовал в период ноябрьской революции, – и чем он закончился. При образовании в апреле 1917г. Независимой социал-демократической партии Германии группа Карла Либкнехта «Спартак» вошла в неё, и там звучали хорошо знакомые нам речи о необходимости работать внутри единой оппозиционной партии, чтобы со временем увлечь её за собой. Спартаковцы последовательно отказывались от создания самостоятельной радикально левой партии, в результате революция в момент своего подъёма осталась без подлинно революционного руководства и была разгромлена, а вожди спартаковцев погибли. Таков был финал их объединения с независимцами и работы «внутри» партии, идейным вождём которой являлся Каутский.

В.И.Ленин в работе «Пролетарская революция и ренегат Каутский» писал, в октябре 1918г., за считанные недели до начала германской революции:

«Величайшая беда и опасность Европы в том, что в ней нет революционной партии. Есть партии предателей, вроде Шейдеманов, Реноделей, Гендерсонов, Веббов и Ко, или лакейских душ вроде Каутского. Нет партии революционной.

Конечно, могучее революционное движение масс может выправить этот недостаток, но он остаётся великой бедой и великой опасностью.

Поэтому всячески надо разоблачать ренегатов, вроде Каутского, поддерживая этим революционные группы действительно интернационалистских пролетариев, которые есть во всех странах. Пролетариат отвернётся быстро от предателей и от ренегатов и пойдёт за этими группами, воспитает из них своих вождей. Недаром воет буржуазия всех стран о “мировом большевизме”.

Мировой большевизм победит мировую буржуазию».[10]

Нетрудно видеть, что в этих высказываниях Ленина содержится достаточно чёткая программа и для нас. Надо внимательно читать то, что у Ленина написано, и тогда выясняется, что там сказано гораздо больше того, чем кажется на первый взгляд. Ленин нигде не зовёт подлинно революционные ГРУППЫ – причём, в тексте у него это слово курсивом – растворяться в нереволюционных партиях, «объединяться» с ними и т.п., пусть группы – маленькие, а партии большие. Наоборот, он призывает через разоблачение нереволюционных, ренегатских подходов как бы выделять, вычленять эти ядра большевизма и стараться напрямую замкнуть их на массы, чтобы массы воспитали себе из них своих вождей. Тоже продуманная, неслучайная постановка вопроса: не сами сделались вождями, а масса воспитала бы себе из них вождей.

Наверное, это и есть та линия, которую следует проводить в сложившихся условиях, в частности, Большевистской платформе, как, несомненно, одной из таких революционных групп. Собственно, мы её, эту линию, фактически и проводим, на основе решений июльского (1993г.) расширенного пленума Оргкомитета Большевистской платформы, материалы которого опубликованы в 19-м номере «Светоча».

Конечно, сразу мы ситуацию в нашем имитационно-коммунистическом движении не изменим. К тому же, я предельно далека от того, чтобы всех, кто ныне в движении носит звание лидера, костерить как ренегатов, предателей и лакейские души. ОБЪЕКТИВНО, – я повторяю, – объективно это пока ИМИТАЦИЯ СОПРОТИВЛЕНИЯ; а субъективно люди могут во всём этом участвовать с честнейшими намерениями. Безусловно, какие-то фигуры ведут откровенную агентурную работу; другие просто стихийно вертятся в том стоячем водовороте, который искусственно для них создаётся. Третьи оказываются манипулируемы со стороны агентов влияния, в силу каких-то своих личностных особенностей: излишнего честолюбия, амбициозности и т.д. Поэтому не будем сейчас навешивать персональные ярлыки, которые могут оказаться ошибочными и незаслуженными. Но это не отменяет общей оценки ситуации. Для меня она остаётся абсолютно бескомпромиссной и именно такой, как было обрисовано выше.

Способ прояснения и изменения ситуации, подчеркну ещё раз, Лениным указан: всячески разоблачать ренегатов, – ренегатские по своей сути подходы, – поддерживая тем самым революционные группы. В самом деле, почему мы молчим, когда в газете, которая сама себя считает и полстраны её считают коммунистической, проповедуется лозунг «Православие, самодержавие, народность»?[11] Я не знаю, кто тут ренегат персонально – Чикин, митрополит этот, но ведь в целом-то это совершенно недопустимая вещь, какой-то театр абсурда.

В другой газете, которая тоже сама себя считает и все её считают коммунистической, проповедуется, якобы социализм – это некий цивилизационный тупик, якобы он разрушил «общечеловеческие механизмы естественноисторического прогресса, как… товарно-денежные отношения и частная собственность».[12] Хоть стой, хоть падай…

Ряд тоже-коммунистических партий носится с идеей собственности трудовых коллективов на средства производства, которую Ленин, как известно, называл дикостью и полным попранием основных начал Советской власти. И т.д., и т.п.

И не надо слушать, когда в ответ на разоблачение подобного ренегатства начинают махать руками: вот, мол, опять принялись выяснять, кто коммунистичней!.. Неразоблачённое ренегатство – это в дальнейшем, на практике, всегда предательство, всегда кровь, трупы, страдания людей, разрушение созданного трудом поколений.

Ленин с Каутским спорили по теоретическому вопросу: являются ли Советы органами государственной власти пролетариата. Ленин говорил – являются, Каутский – нет. В ноябре – декабре 1918 года в Германии была на практике реализована именно концепция Каутского. И она превратила процесс образования Советов в ходе революции, – а они там возникали лавинообразно, – превратила его в фарс, ибо Советы фактически тут же отрекались от власти, передавая её или прохвостам типа Шейдемана – Носке, или старому чиновничьему аппарату. А кончилось всё кровавой берлинской неделей, которая, в свою очередь, подготовила почву для гитлеризма.

Вот такова цена битв, выигранных или проигранных на концептуальном фронте, на том, который у нас в стране несколько десятилетий оставался – и ещё остаётся – Неизвестным фронтом Третьей мировой войны.

Сегодня сакраментальный вопрос к коммунистам: где вы были раньше? Где вы были, когда творилось то-то и то-то? Вот, думается, побеждать начнут те коммунисты, которые смогут сказать и показать, что они, когда творилось то-то и то-то, сражались с этим и с тем на Неизвестном фронте Третьей мировой войны. И сражались далеко не бесплодно. А что их победы не использовались по назначению – что ж, такая была война. Что ж тут сделаешь, если предатели в Ставке Верховного Главнокомандования сидели. И сегодняшняя борьба, – успех в ней придёт, когда люди увидят и убедятся, что она есть прямое продолжение того мятежного Фронта. И когда, естественно, она В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ станет таким продолжением.

Вот то, что мне хотелось сказать.


[1] «Правда» от 3 октября 1984г., стр.3.

[2] Т.Хабарова. Вывести трактовку вопроса о противоречиях при социализме на правильный, практически плодотворный путь. /Рукопись./ М., 1984, стр.31.

[3] А.Головенко. Молились ли вы на ночь, Хасбулатов. «Гласность», 1994, №5, стр.1-3.

[4] См., хотя бы, «Правда» от 23 марта 1994г., стр.1.

[5] «Завтра», март 1994г., №11, стр.2.

[6] Там же.

[7] «Советская Россия» от 19 марта 1994г., стр.1.

[8] «Правда» от 9 апреля 1994г., стр.1.

[9] В.С.Коваль. «Барбаросса». Истоки и история величайшего преступления империализма. Киев, «Наукова думка», 1989, стр.58.

[10] В.И.Ленин, ПСС, т. 37, стр.109-110.

[11] «Советская Россия» от 26 марта 1994г., стр.2.

[12] А.Бутенко. Политические мифы. «Правда» от 14 апреля 1994г., стр.2.

 

Опубл.: информбюллетень «Светоч» №23, июль – август 1994г. /спецвыпуск/


Короткая ссылка на этот материал: http://cccp-kpss.su/238
Этот материал на cccp-kpss.narod.ru

Опубликовано Разделы 1. Существует ли сегодня в стране коммунистическое и вообще левое движение?