И.В.Сталин, социализм и государство

Председатель Исполкома
Съезда граждан СССР,
канд. филос. наук
Т.Хабарова

Выступление на конференции
Московской организации ВКПБ
«И.В.Сталин и социализм»,
посвящённой 124-ой годовщине
со дня рождения И.В.Сталина

Москва, 21 декабря 2003г.

УВАЖАЕМЫЕ ТОВАРИЩИ,

тема вашей сегодняшней конференции очень своевременна.

Действительно, все у нас нынче, вроде бы, за социализм, но этим термином сплошь и рядом обозначаются совершенно разные, а подчас попросту несопоставимые вещи; так что уточнения тут более чем уместны. И также более чем уместно принять за точку отсчёта, – как вы это и сделали, – эпоху и фигуру И.В.Сталина, ибо это именно та эпоха и та фигура, с которыми в первую очередь ассоциируется возникновение на Земле социалистической цивилизации.

Не буду долго ходить вокруг да около; наша позиция по данному вопросу давно и хорошо известна, и она заключается в том, что основные системно-структурные параметры социалистического общественного строя, как он должен быть уже не в теории только, а непосредственно на практике, – они, эти параметры, определились в период пребывания И.В.Сталина у руководства нашей страной. С нашей точки зрения, социализм как таковой, социализм в собственном смысле слова есть, в общем и целом, то, что было построено, – или, во всяком случае, заложено, подготовлено к построению при Сталине в СССР.

Существует довольно распространенное мнение, что социализм многообразен, многолик и что может быть множество его вариантов, равноправных между собой, хотя и совсем друг на друга не похожих. Думается, на самом деле это далеко не так, и фундаментальная, базовая модель социализма, она практически однозначна, и это есть, – без колебаний повторю снова и снова, – сталинская его модель, как в экономическом, так и в политико-правовом разрезе. И именно этой модели объективно должно будет впредь придерживаться любое общество, претендующее называться социалистическим.

 

ВО-ПЕРВЫХ, всем нужно уяснить для себя, наконец, что социалистический строй – это обобществление не только и не столько средств производства, сколько обобществление ПРОДУКТА производства, и прежде всего прибавочного продукта. Без общественной собственности на прибавочный продукт общественная собственность на средства производства работать, как мы того хотим, не будет и в конечном счёте останется пустым звуком.

И во-вторых; во-вторых, надо сокрушить, в порошок истолочь искусственно воздвигнутую перегородку в сознании наших теоретиков между «общественным» и «государственным». Общественная собственность есть собственность государственная, и никакая другая. Это, кстати, абсолютно чётко отражено и в текстах обеих наиболее зрелых Советских Конституций: и в Сталинской Конституции, и в Конституции СССР 1977 года. Так что с болтовнёй о «негосударственном» социализме, который якобы лучше и демократичней «государственного», давно пора самым решительным образом кончать. Для советских людей, для советских коммунистов она, эта троцкистская болтовня, попросту неконституционна, т.е. неприемлема политически.

И вот, когда оба этих принципиальных положения, – первое, о необходимости обобществления прибавочного продукта наряду с обобществлением средств производства, и второе, о полном, всепроникающем тождестве «общественного» с «государственным», – когда оба они будут достаточно широко осознаны, тогда всякие споры о социализме «по Сталину или не по Сталину» отпадут сами собой.

Но мы, конечно, не ограничимся политическим решением проблемы и снова углубимся, – который уже раз, – в теорию; хотя сейчас на нашем сайте в Интернете целая вереница размещена теоретических материалов на эту тему, и я вряд ли уже смогу добавить к ним что-либо существенно новое.

Вы все слышали расхожую фразу о том, что в результате нынешней контрреволюции определённый социальный слой – высокоранжированная бюрократия «конвертировала власть в собственность».

Вот когда образуется государство трудящихся, государство диктатуры пролетариата, то происходит нечто подобное, только с обратным знаком и в неизмеримо более грандиозном, всемирноисторическом масштабе: собственность конвертируется во власть. А точнее, она конвертируется в СИСТЕМУ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ. Соответственно, в такую государственную власть, которая призвана эту систему прав охранять и защищать.

Ну, в самом деле. Если помещик или капиталист владеют своей собственностью КАК ВЕЩЬЮ, то ведь трудящемуся – ассоциированному совладельцу средств производства – предприятие, на котором он работает, КАК ВЕЩЬ не принадлежит. В чём же тогда выражается для трудящегося его соучастие в обобществлённой, общественной собственности? Оно выражается в том, что трудящийся, взамен предполагаемого вещного обладания какой-то частичкой средств производства, становится обладателем целого пакета или спектра СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРАВ: на труд, на отдых, на жильё, на обеспечение в старости, на бесплатную медицину и образование, и т.д. А структура в обществе, которая ведает правами и гарантирует их соблюдение, как раз и называется государство.

Скажем теперь немного о государстве, поскольку здесь у нас царит полнейшая неразбериха в понятиях, и пора уже на этом фланге возвращаться, вот именно, в цивилизованный мир: т.е., в мир адекватно истолкованного классического нашего, марксистского наследия. За минувшие полтора десятилетия сколько мной было адресовано призывов к нашей аудитории изучить работу Маркса «К критике гегелевской философии права», но нетрудно убедиться, что ни до кого это так и не доходит.

Сущность человека, – как мы знаем из Маркса, – это совокупность общественных отношений. Но ведь и обратно, – сущность общественных отношений, это совокупность человеческих характеристик, характеристик человека как способного жить и полноценно действовать в обществе. А что это за характеристики? Это ПРАВА; поскольку поведение человека в обществе определяется тем, что он имеет право и чего он не имеет права делать, а также его стремлением неуклонно расширять круг и содержание этих своих прав.

Человек, который способен реализовать вот эту свою общественную суть, способен результативно действовать в правовом поле, пользоваться имеющимися правами и бороться за те права, каких у него ещё нет, – это, собственно, и есть ЛИЧНОСТЬ в надлежащем смысле слова, или, – говоря философским языком, – субъект.

Мы видим, таким образом, что общественные отношения в их целокупности (т.е., то, что в марксизме называется «общественное бытие»), – так вот, это общественное бытие имеет СУБЪЕКТНО-ПРАВОВУЮ природу. Права – это сущностные определения субъекта. И если мы теперь спросим себя: ну, а в каком виде реально, зримо является нам наше общественное бытие, наша общественная сущность, то тут же поймём, что она реально предстаёт перед нами как субъектно-правовое начало нашей общественной жизни, т.е. как государство. Государство – это есть реально, зримо представленная нам целостность того общественного организма, членами которого все мы неотъемлемо являемся.

Смысл человеческой истории состоит в том, что человек из объекта эксплуатации, угнетения и подавления делается СУБЪЕКТОМ, обладателем прав, делается свободной самосознательной личностью в разумно организованном социальном общежитии. А механизм, – грубо говоря, – который обеспечивает, затверждает и зримо являет нам это всемирноисторическое превращение, это и есть государство.

Соответственно, Маркс в упомянутой мною выше блестящей своей работе характеризует государство «как высшую действительность личности, как высшую социальную действительность человека», как олицетворение разумной воли народа. Только в государстве «член гражданского общества достигает значения как человек», и государство, – вот глубочайшая мысль, – есть единственный тип общности, с которой человек соотносится непосредственно как личность, как индивидуальность.[1]

Совершенно очевидно, что в этой своей ипостаси государство никуда и никогда исчезнуть из жизни человечества не может, оно может только развиваться навстречу становлению человека-субъекта. И если мы не хотим быть побеждены в информационно-интеллектуальной войне, то хватит уже нам цепляться за этот – немарксистский, в общем-то – примитив, когда государство изображается ТОЛЬКО как аппарат классового насилия, который при первом, так сказать, удобном случае надо сломать и разбить, а то, что от него останется, должно – якобы – по возможности скорее «отмереть». Свободный человек – это обладатель, прежде всего, прав; а не обладатель и потребитель (прежде всего) вещей. Свобода человека, т.е. его всестороннее личностное развитие, достигается через его укоренённость в ГОСУДАРСТВЕННОМ бытии своего народа, но не через укоренённость в вещной стихии, вещно-приобретательской и вещно-потребительской, которая неизбежно и самого человека делает – так или иначе – вещью.

Раскройте текст хоть Сталинской Конституции, хоть Конституции СССР 1977 года, раздел о правах и обязанностях граждан, да и другие разделы, – например, в Конституции 1977г. главу «Социальное развитие и культура». Там ни одной нет статьи, которая бы просто что-то провозглашала, – тут же следует подробное перечисление тех ГОСУДАРСТВЕННЫХ мер, посредством которых данное право, данная возможность должны осуществляться. Государство способствует, государство обеспечивает, заботится, охраняет, создаёт материальные условия, оказывает бесплатную помощь, «бесплатно, за счёт государства» и т.д. Статьи о социально-экономических правах граждан в нашей Конституции – это, по существу, расшифровка понятия общенародной собственности, всенародного достояния. Вот та конверсия вещной собственности в систему прав, о которой у нас шла речь выше. Человек становится свободен не как собственник неких вещай и, соответственно, денег, а как обладатель комплекса прав, материальные условия для осуществления которых создаёт государство.

Вот что такое ОБЩЕСТВЕННАЯ, она же государственная собственность на средства производства, и вот та великая «государственническая», по-большевистски «державная» тенденция и традиция в цивилизационном развитии человечества, которой – безусловно – принадлежит будущее и которая берёт своё начало в нашей стране в те десятилетия, когда ею руководил И.В. Сталин.

 

ВО ВСЁМ мною сказанном нет абсолютно никакого противоречия с самым что ни на есть ортодоксальным марксизмом.

Государство, оно ведь исторически развивается, и в классово разделённом, эксплуататорском обществе оно обеспечивает, – естественно, – в основном права господствующего класса. Другая часть общества – также естественно – относится к государству в значительной мере негативно; хотя в решающие исторические моменты нация может сплачиваться вокруг государства, несмотря на классовые различия, – как в Отечественную войну 1812г. русский народ сплотился вокруг императора Александра, причём настолько, что Наполеон даже не попытался прибегнуть к своему испытанному политическому оружию – провозглашению отмены крепостного права.

Тем не менее, когда классовое противостояние достигает апогея, старую государственную машину, действительно, ломают и разбивают, и это правильно. Но надо же видеть, что государство как таковое в результате этой процедуры никуда не девается, оно лишь ДЕМОКРАТИЗИРУЕТСЯ; т.е., как бы делает очередной шаг навстречу борющемуся за своё социальное освобождение человеку.

И так вплоть до возникновения диктатуры пролетариата, т.е. такой государственности, которая выражает субъектно-правовой интерес уже подавляющего большинства народа. В свою очередь, диктатура пролетариата закономерно перерастает в государство ВСЕНАРОДНОЕ, становящееся, – по Марксу, – органом коллективной разумной воли всех членов общества без какого-либо изъятия, «поголовно». Эта направленность исторической эволюции государства была более или менее верно уловлена в советских директивных документах 60-х – 70-х годов. Не надо было только объявлять общенародное государство уже образовавшимся, ибо до этого ещё очень далеко.

Хорошо, а что же здесь «отмирает»?

Сейчас разберёмся и с «отмиранием». «Отмирает» государство в своём «потустороннем», – как Маркс говорил, – существовании, т.е. государство именно как инструмент классового господства, реализующее преимущественно чей-то специфически классовый интерес и тем самым противостоящее, до известной степени, обществу в целом. Специфически классовое государство Маркс называет «абстрактным политическим государством».[2] Вот оно и отомрёт, – специфически классовое. Но это не значит, что тут пустое место образуется, а оно отомрёт так, что ему на смену придёт государство, если так можно выразиться, универсально-классовое, государство такого класса, чья всемирноисторическая цель, или МИССИЯ, совпадает с высшими гуманитарными целями всего прогрессивного человечества, является наиболее адекватным воплощением этих целей. Это и есть диктатура пролетариата, взятая в её закономерном, – повторяю, – перерастании в государство всего народа. Но народ здесь вовсе не утрачивает всякую классовую определённость, а он сознательно встаёт на позиции своего революционного авангарда, сумевшего наиболее глубоко и убедительно раскрыть перед человечеством смысл его исторической эпопеи, его объективное предназначение.

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ тенденция развития государства в корне противоречит узко-классовому интересу буржуазии. Ведь дело идёт к тому, чтобы трудящийся становился свободным от эксплуатации СУБЪЕКТОМ, тогда как буржуазный строй стремится удержать народные массы в статусе эксплуатируемого и манипулируемого ОБЪЕКТА. В этом лежит разгадка постоянно нарастающего, на протяжении всей истории, враждебного отношения буржуазии к самой ИДЕЕ государства, национального суверенитета и т.п., в особенности когда все эти вещи имеют место в чужой стране. И эта враждебность, она отнюдь не только теоретическая. В наши дни на примере Югославии, Ирака (и этот список, вне всяких сомнений, будет продолжен) мы видим, как американский империализм уже силой оружия крушит всю систему международного права, построенную на принципах уважения государственной независимости народов и взаимного невмешательства во внутренние дела.

В идеологическом плане, – особенно «на экспорт», – настырно проводится разграничение между государством и «гражданским обществом», государство изображается как средоточие всяких тиранических поползновений, а пресловутое «гражданское общество» – как царство свободы, хотя в действительности всё обстоит как раз наоборот. Так называемое «гражданское общество» – это сфера непросветлённого, несубъектного, вещно-собственнического интереса, и оно просуществует не дольше, чем «абстрактное политическое государство». У него нет исторической перспективы, и с отмиранием «абстрактного политического государства» оно, – как предупреждал Маркс, – также отомрёт, будет упразднено.[3]

Суммируя, коммунистам необходимо понять, что антигосударственническая (она же явно или скрыто антисталинская) нацеленность в теории социализма, это есть нацеленность пробуржуазная и по сути своей антисоциалистическая. С этой точки зрения и надо оценивать такое положение вещей, когда из словосочетания «государственный социализм» делают некий жупел и противопоставляют сталинскому «государственному» социализму социализм «народный», с передачей функций управления производством в руки трудовых коллективов. Хотя история не знает примера, чтобы эта схема сработала успешно, она неизменно приводит только к хаосу в экономике и к последующему разрушению самой государственности.

И ещё одно замечание, оно касается принципиальной значимости нашей борьбы за сохранение гражданства СССР. Над нами вволю за эти годы поиздевались, что мы, – дескать, – подняли на щит какой-то второстепенный вопрос. Нет, любезнейшие, это не второстепенный вопрос, а это направление главного удара геополитического противника – мировой буржуазии – по остаткам нашего национального суверенитета и вообще по нашей национально-исторической идентичности.

История с паспортами не закончилась, а она только начинается. Не успеете вы оглянуться, как новообретённые российские паспорта заменят на электронные карточки, далее последует вхождение «уважаемых россиян» в «мировое информационное пространство», т.е. постановка всех нас на учёт в заокеанских управляющих центрах. По существу, это ликвидация самого института национального гражданства. А когда граждане состоят на учёте и под контролем у чужого дяди, то что, спрашивается, остаётся от нации как таковой, от её права на самоопределение, на суверенный исторический выбор, на независимое развитие по избранному пути? И ведь это не какие-то страшилки, а это вполне конкретная серия законопроектов, частично уже принятых Госдумой РФ.

Воистину, если бы СССР реально существовал сегодня, то в недалёком будущем он предстал бы перед всем миром как подлинный континент Свободы посреди глобального электронного концлагеря. Не было и не будет у нас другого орудия отстоять нашу свободу и самоё жизнь, кроме Советского государства. А чтобы вернуть его к реальному существованию, надо для начала просто себя с ним отождествить. Государство есть совокупность граждан, и покуда имеется вот эта совокупность граждан, которые ведут себя, как подобает гражданам пусть временно терпящей катастрофу, но всё равно великой страны, – до тех пор ни на стране, ни на них самих не поставлен ещё крест.

Мы недавно на митинге приняли обращение, которое озаглавлено «Мы остаёмся гражданами СССР». Мы ОСТАЁМСЯ гражданами СССР. Подумайте, товарищи, ещё раз хорошенько, остаётесь ли советскими гражданами вы.


[1] См. К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т. 1, стр.262-263, 285, 312, 307-308.

[2] См. там же, стр.253-254.

[3] См. там же, стр.254.


Короткая ссылка на этот материал: http://cccp-kpss.su/563
Этот материал на cccp-kpss.narod.ru