СКП-КПСС: новые приключения Орфея и Эвридики

Начнём с безусловно главного события минувших полутора или двух месяцев: XXIX съезда КПСС. Свыше четырёхсот делегатов, представлявших 56 регионов России и большинство союзных республик (во всяком случае, крупнейшие из них), заполнили 26-27 МАРТА 1993г. киноконцертный зал «Орион» на северной окраине Москвы.

Большевистская платформа в КПСС на сей раза (в отличие от XX Всесоюзной партконференции) не смогла добиться от Оргкомитета ЦК КПСС выделения хотя бы минимальной делегатской квоты, – что мы считаем в корне неправильным. Тем не менее, наши представители на съезде были. Достаточно указать, что Ленинградская организация Большевистской платформы (В.Н.Кудрявцев, В.В.Кудрявцев, И.В.Лындин) фактически закрыла собой «чёрную дыру» по Ленинграду, – если бы не приехали большевики, Ленинград оказался бы вообще на XXIX съезде не представлен. Трое делегатов прибыли из Одесской организации. Среди делегатов также можно было встретить немало товарищей из парторганизаций, поддерживающих с нами регулярный контакт и активно поглощающих нашу литературу.

Попробуем ответить, в связи со съездом, на три основных вопроса: что сделано; что не сделано или сделано не так, как хотелось бы; что предстоит сделать.

По первому вопросу; следует оценить как безусловный позитив самый факт проведения съезда и выхода вновь на политическую арену аббревиатуры «КПСС». Положительным моментом является то, что Оргкомитет ЦК КПСС (очевидно, не без влияния жёсткой критики «слева») не спасовал на этот раз под нажимом руководства КП РФ, до последней минуты откровенно пытавшегося сорвать «нежелательное мероприятие».

Верхушка КП РФ вообще выставила себя в самом неприглядном свете, вначале отказавшись участвовать в работе XXIX съезда под тем предлогом, что их партия якобы не зарегистрирована, а затем, на второй день съезда, вдруг объявив, устами Г.К.Реброва, что регистрация произошла 24 марта, – т.е., выходит, когда до открытия съезда оставалось два дня и вполне eщё можно было определиться. Невероятно, чтобы выступавший в первый день (26 марта) Б.Ф.Славин не знал, что его партия зарегистрирована два дня назад. Следовательно, налицо или предельно недобросовестное поведение «вождей» КП РФ, или – ещё того хуже – неприкрытый коллаборационизм с властями, которые (так приходится понимать) задним числом «зарегистрировали» партию, когда стало ясно, что провалить съезд КПСС через НЕУЧАСТИЕ в его работе не удаётся и надо спешно пытаться провалить его через УЧАСТИЕ в нём, a это возможно, только «зарегистрировавшись».

Итак, вышедший на трибуну 27 марта Г.К.Ребров, огласив сообщение о юридически свершившейся регистрации КП РФ, тут же от имени ЦИК КП РФ предложил считать съезд не съездом КПСС, а первым этапом пресловутого «конгресса», идею которого лидеры КП РФ упорно противопоставляют идее воссоздания единой Коммунистической партии страны, – ибо на «конгрессе» должен образоваться, по их прикидкам, не СКП–КПСС, но просто СКП (Союз коммунистических партий) без всяких дальнейших добавлений. Зал, благосклонно воспринявший вначале известие о регистрации, насторожился и недовольно загудел. Ещё немного, и понёсся знакомый крик: раскольники! Немедленно было поставлено на голосование и дружно подтверждено, что съезд проводится в один этап и является именно XXIX съездом КПСС, но не преддверием к злополучному «конгрессу». Руководство КП РФ сокрушительно саморазоблачилось.

Как бы то ни было, СКП–КПСС возник. При построении его руководящих органов фактически оказалось принято предложение Большевистской платформы не ломать вполне работоспособную структуру расширенного и «малого» Оргкомитета, тем более что XXX съезд КПСС, видимо, не заставит долго себя ждать. Политисполком СКП–КПСС, избранный вечером 27 марта на первом Пленуме нового руководящего органа – Совета партий, в качестве своего костяка включил в себя основной рабочий состав Оргкомитета ЦК КПСС.

Вопрос второй – это, прежде всего, искусственность конструкции CKII – КПСС и неизбежное, на этой почве, борение противоположных тенденций внутри партийного новообразования.

Часть коммунистов, – куда относится и Большевистская платформа, – сражалась, собственно говоря, за воссоздание мощной унитарной партии, способной самим фактом своего существования, своего «воскресения из мёртвых» противостоять режиму. Сторонники такой точки зрения исходят из представления об объективной недолговечности оккупации и из ориентировки на сравнительно скорое сбрасывание оккупационного ярма. Регистрация партии не рассматривается ими как нечто обязательное. Левая половина формулы «СКП–КПСС» воспринимается как вынужденный временный камуфляж, прикрывающий процесс восстановления опорных структур Советского союзного государства.

Другая часть – это, в основном, товарищи из национальных республиканских компартий. Ввиду принятых в ряде «независимых государств» фашистских по своей сути законов, для этих коммунистов идея СКП как международной организации – реалистичный вариант возобновления легальной деятельности. И они за этот вариант крепко держатся, при всём внутреннем стремлении многих из них оказаться вновь в составе могучего партийного монолита; и их можно, как говорится, понять.

Но есть и третья часть – люди, которых просто-напросто всё это вполне устраивает: конгломерат «самостоятельных партий», нацеленный не на противоборство с режимом, а на «мирное врастание» в насильственно капитализируемую действительность и нахождение определенного места в ней, причём всерьёз и надолго. В наиболее откровенном виде эту позицию выражают руководящие круги КП РФ. Но у неё имеются горячие поклонники и в руководстве СКП–КПСС. Их стараниями оказалась угроблена минувшей зимой Московская городская организация КПСС, и не исключено, что если бы вокруг этого своевременно не поднялись разговоры о предательстве, то и XXIX съезд постигла бы судьба XXIX Московской городской партконференции.

Сконцентрировалась же вся эта объективная внутренняя напряжённость на вопросе об индивидуальном членстве в КПСС. К сожалению, неискушённому глазу это практически почти не видно. Сейчас многие доверчивые «КПССники» не очень чётко себе представляют, что перенесение акцента на «СКП», – а такой нажим настырно и последовательно проводится, – по существу лишает их членства в той партии, возрождение которой, казалось бы, они радостно приветствуют. В самом деле, – ведь если КПСС теперь «преобразована в Союз компартий», то членом КПСС можно быть, только будучи членом какой-то другой компартии, входящей в указанный Союз. Да какие ещё усилия были потрачены на то, чтобы забить в Устав принцип «одна республика – одна компартия»! Полным успехом они не увенчались (в Уставе появилась оговорка «как правило»), но натиск был мощнейший. А что означало бы торжество этого принципа на практике? Искусственное массовое «заметание» коммунистов в неогорбачёвскую КП РФ, под лицемерные заверения, что-де КП РФ и КПСС – это одно и то же.

Между тем, «одно и то же» это было, когда был СССР и была РСФСР, как его составная часть. Сегодня же ориентировка на Советский Союз – это одно, а ориентировка на ельцинскую «суверенную» РФ – нечто другое, причём по своему политическому смыслу выраженно противоположное. Постольку состоять в партии, которая заявляет о себе как о партии Советского Союза, и, с другой стороны, в партии, которая отказывается признать Советский Союз существующим, – это разные вещи. И эту разность надо не замазывать, не скрывать от коммунистов, а доводить до их понимания, отбрасывая без колебаний инсинуации на тему о «расколе».

Оккупанты скоро догадаются, – да наверное, уже и догадались, – что удержать контроль над страной они смогут только при условии, если главным орудием этого контроля внутри страны будет партийная структура горбачёвского типа. Так что они тоже, на свой лад, «возрождают КПСС». И необходимо очень точно разобраться в том, какая КПСС нужна нам, а какая – им. В сегодняшней ситуации наша партия – это Коммунистическая партия Советского Союза. А партийное «СНГ», в котором каждый порознь и все вместе боятся поперечить оккупационным властям, – это повторение горбачёвской эпопеи на новом, как говорят в таких случаях, витке.

Отсюда проблема сохранения индивидуального членства в КПСС приобрела предельную остроту.

Незадолго до съезда на рассмотрение Оргкомитета ЦК КПСС был вынесен проект постановления «Об организациях КПСС». В проекте шла речь о «праве членов КПСС образовывать первичные организации КПСС и объединяться в самостоятельные региональные организации в случаях, когда в городах и районах, областях и республиках отсутствуют организации коммунистических партий, входящих в СКП–КПСС». «Первичная организация КПСС, – гласил проект далее, – создаётся при наличии не менее трёх членов КПСС и не подлежит регистрации». Упоминалось о приёме в члены КПСС, об уплате партийных взносов. Разъяснялось, что руководство организациями КПСС осуществляет Политисполком СКП–КПСС.

В связи с выдвижением данного проекта возникло предложение именовать будущее межпартийное объединение Союзом не только коммунистических партий, но «коммунистических партий и организаций».

Проект постановления был принят за основу, но на следующем заседании Оргкомитета неожиданно снят с рассмотрения вообще. XXIX съезду он не предлагался.

Между тем, одобрение съездом такого постановления открыло бы путь в СКП ныне разрозненным организациям «чистой» КПСС, – а ведь это, в сущности, наиболее стойкие и принципиальные коммунисты, в тяжелейших условиях сохранившие верность партии, сумевшие отделить для себя зёрна от плевел в её победоносной и трагической истории. В СКП они составили бы ядро будущей унитарной КПСС. Но… Теперь именно перед ними фактически поставлена дилемма, – многими из них, повторим, не совсем ещё осознаваемая, – что их членство в КПСС оказалось чем-то чуть ли не фиктивным, и они принуждены будут или вступать в другие партии, или остаться в неопределённости где-то на организационной обочине коммунистического движения. Спрашивается, кому это нужно, кому это выгодно?

Правда, в Уставе СКП–КПСС удержалась фраза: «В отдельных случаях могут создаваться партийные организации, непосредственно входящие в СКП–КПСС». Но нетрудно предсказать, что вокруг каждого «отдельного случая» такого рода разгорится ожесточённая борьба, и высший эшелон избранного XXIX съездом руководства (О.С.Шенин, К.А.Николаев, Е.И.Копышев, А.Г.Meльников, А.А.Пригарин, А.Г.Чехоев) будет чинить подобным попыткам всяческие препятствия. Возможно, пробным камнем здесь сделается предстоящая в недалёком будущем процедура вхождения в СКП (или невхождения, – чем чёрт не шутит?) Большевистской платформы.

Тексты заключений Оргкомитета Большевистской платформы по проектам Устава и Программы СКП–КПСС представлены в редакционную комиссию XXIX съезда. Мы постараемся их опубликовать. Изложению позиции Большевистской платформы по программным вопросам было посвящено выступление на съезде Т.М.Хабаровой.

– Идёт второй день съезда, прения заканчиваются, – сказала Хабарова, – а содержательного разговора по вынесенным на наше обсуждение проектам важнейших партийных документов так и не получилось.

Уже перед съездом на одном из заседаний Оргкомитета ЦК КПСС, который ныне слагает свои полномочия и членом которого я имела честь состоять, зашёл разговор о реформе 1965 года. И товарищи заявили: а что, хорошая, правильная была реформа. Просто её недостаточно решительно проводили.

К сожалению, эта точка зрения отражена и в предложенном нам проекте Программы СКП–КПСС.

В чём заключалась суть реформы 1965 года?

Это был законодательно, нормативно закреплённый переход в экономике от принципа формирования и распределения общественного чистого дохода пропорционально затратам живого труда, «по труду», к принципу формирования и распределения общественного чистого дохода пропорционально затратам производственных фондов, т.е. фактически «по капиталу». Политика снижения затрат и цен, служившая выражением распределения по труду, – или то, что от неё к тому времени ещё оставалось, – была окончательно заменена политикой погони за денежной прибылью по типу «прибыли на капитал».

Именно отсюда ведут своё происхождение все те уродства, описанием которых была заполнена наша печать в послереформенный период, – разгул группового эгоизма, сокращение выпуска продукции в натуральном выражении при безудержном росте цен, раздувание материальных затрат, а значит, торможение научно-технического прогресса, и т.д.

Экономика корчилась в муках, её раздирало противоречие между номинально всё ещё общественной, социалистической формой собственности на средства производства и капиталистическим принципом доходо- и ценообразования.

Причём, важно отметить, что это противоречие – искусственно внедрённое, оно не органично социализму.

Это вредительское «реформаторство» и выступило, по существу, троянским конём третьей мировой войны против СССР.

Объективно здесь возможны два исхода. Нужно тем или иным способом согласовать принцип доходообразования с формой собственности. Или надо принять сторону общественной формы собственности, и тогда отказаться от капиталистического принципа доходообразования, вернуться к политике снижения затрат и цен. Или же надо стать на сторону капиталистического принципа доходообразования и продолжать ему в угоду корёжить форму собственности, пока она не превратится в частную – естественно соответствующую принципу «прибыли на капитал».

Первым путём и сейчас ещё не поздно пойти, и в конце концов мы по нему и двинемся, ибо он единственно разумен и объективно обоснован.

Вторым путём пошла «радикальная экономическая реформа» Горбачёва.

Как аргументировали горбачёвцы? Последовательно внедряли всё более и более гибельные механизмы разрушения, экономика сотрясалась в конвульсиях, а они доказывали, что вот, мол, социализм нас до всего этого и довёл.

Эта позиция может проводиться в разных вариантах, в том числе и вот в таком, сглаженном: социализм, дескать, сам по себе в своём развитии постепенно вошёл в кризисную зону, и как следствие «кризиса его первоначальной ступени», мы находимся в сегодняшней яме. Но это всё та же позиция фактической борьбы с общенародной формой собственности, только принявшая вид борьбы с «государственным социализмом», «сверхцентрализацией производства» и т.п. Конечно, никто не отрицает, что у социализма были и есть присущие ему противоречия, длительная неразрешённость которых оказывала самое отрицательное воздействие на его развитие. Но надо же понимать, что против страны несколько десятилетий велась широкомасштабная всеохватывающая диверсия и что так называемые «реформы» в экономике, начиная со второй половины 50-х годов, служили именно внутренним инструментом этой диверсии, а не инструментом разрешения собственных противоречий социалистического строя.

Мы видим, однако, что в представленном нам для обсуждения проекте Программы СКП–КПСС реформы 50-х – 60-х годов характеризуются как робкие ростки правильных, необходимых преобразований. Выходит, нас опять призывают «радикализировать» эти «робкие ростки»? Совершенно очевидно, что по своей сути такой подход – это горбачёвщина, которой в наших программных документах не должно быть.

Мы предлагаем, – на основании всего вышесказанного, – раздел проекта «XX век и его уроки» считать изложением дискуссионного мнения, по затронутым проблемам, одного из внутрипартийных идейных течений в КПСС – Марксистской платформы, и включить его в Программу лишь факультативно. Остальные разделы можно принять за основу.

Скажу два слова о платформах, хотя и отдаю себе отчёт, что у многих сидящих в зале это понятиe вызывает реакцию отторжения.

Идейные течения внутри партии – это объективная реальность. Они определяют и будут определять, – нравится это кому-то или не нравится, – главное в партии: её идеолого-теоретический облик, её концептуальное лицо. Именно из внутрипартийных платформ КПСС образовались все ныне активно действующие новые компартии: на Марксистской платформе возникли Союз коммунистов, РПК и Партия труда, на платформе Коммунистической инициативы – РКРП, на Большевистской платформе – ВКПБ. Часть Большевистской платформы, которую я здесь представляю, осталась внутрипартийной платформой КПСС, мы никогда и никуда из КПСС не уходили. Мы убеждены также, что возвращение новообразованных партий в единую КПСС на правах платформ – это наиболее естественный и реалистический путь к воссозданию столь нам необходимого единства коммунистических сил.

На сей день мы имеем в КПСС лишь одну официально конституировавшуюся платформу – Большевистскую. К сожалению, она подвергается определенной дискриминации. Так, «Гласность» ухитрилась за год с лишним не опубликовать ни одного нашего материала. Эта дискриминация видна снаружи, и она препятствует возвращению в КПСС мыслящих и инициативных коммунистов из других партий.

Иногда приходится слышать, будто партию погубило чуть ли не допущение в ней платформ. Но разномыслие по тем или иным проблемам – явление естественное, его не может не быть, и оно будет всегда. Партию погубило не существование в ней разномыслия, а то, что это разномыслие не получало упорядоченного внешнего выражения. Если мы найдём разумный и конструктивный механизм выражения этого многообразия в единстве, это только поднимет наш интеллектуальный престиж. Партия будет непобедима интеллектуально, а это значит – она 5удет непобедима вообще.

Кроме Хабаровой, в «унитаристском» духе на съезде выступали лидер коммунистов Татарстана А.И.Салий, москвич С.Ф.Черняховский.

И наконец, завершающий вопрос – о линии действий в обозримом будущем после съезда. Здесь также практически почти всё будет зависеть от перипетий спора между «унитаристами» и «федералистами».

Руководство СКП–КПСС во главе с О.С.Шениным стоит в данный момент на однозначно федералистских позициях. По мнению О.С.Шенина, у нас образовалась «международная организация», которая не может и не должна иметь низовых структур, в том числе и первичек, не должна заниматься непосредственной массово-политической работой и т.д. Сфера приложения её усилий – координация деятельности тех партий, которые будут вступать в СКП.

Противоположной точки зрения придерживается Большевистская платформа.

Мы не усматриваем препятствий к тому, чтобы долгожданное объединение, о котором, вроде бы, все мы печёмся, происходило не только на уровне высшего партийного руководства, но прежде всего на уровне реально функционирующих низовых организаций коммунистов. Скажем, почему нельзя создавать районные, городские и т.д. звенья СКП–КПСС? Ведь на деле схема «одна республика – одна партия» уже сломана. Стало быть, налицо ситуация, когда в районе, городе могут бок о бок действовать организации нескольких партий, входящих в СКП. Невозможно понять, почему им не объединиться уже тут, на месте, в масштабах города и района, – почему предлагается делать это непременно через некий руководящий синклит в Москве?

Считаем, что нашей линией вполне мог бы быть курс на создание региональныx структур СКП–КПСС, которые прекрасно «ложатся» на практически почти повсеместно существующие объединения коммунистов.. Подобное организационное решение вытекает из складывающейся обстановки, напрашивается само собой. Противиться объективному ходу вещей, без конца упираться в абстрактно «международный» статус СКП – значит снова и снова оттягивать формирование мощной, подлинно массовой политической силы, в отсутствие которой все наши планы, программы, конференции и съезды останутся не более чем безвредной для режима междусобойной вознёй.

Да, непростым оборачивается для партии путь из политического небытия. Не раз ещё придётся возвращаться в «царство теней», и не раз, оглядываясь, увидишь, как тонет в обморочном тумане заветный лик вроде бы уже ожившей Эвридики…

В течение марта месяца Большевистская платформа совместно с другими коммунистическими партиями, движениями и группами провела:

6 МАРТА 1993г.— конференцию, посвященную 40-й годовщине со дня смерти И.В.Сталина (выступление Т.Хабаровой на этом мероприятии публикуется в настоящем номере «ИБ»);

13 МАРТА 1993г.— конференцию, посвященную 110-й годовщине со дня смерти К.Маркса (выступления ряда участников конференции мы также планируем опубликовать).

5 МАРТА 1993г.Большевистская платформа приняла участие в митинге памяти И.В.Сталина и возложила к могиле И.В.Сталина цветы.

17 МАРТА 1993г.БП в КПСС участвовала в митинге на Советской пл., посвящённом годовщине референдума 17 марта 1991г.

В своём выступлении секретарь-координатор Большевистской платформы а КПСС Т.Хабарова сказала:

– Здесь уже говорилось, что Советский Союз жив. Но он даже гораздо более жив, чем все вы думаете. У каждого из вас в кармане находится вот такой документ. Он называется – паспорт гражданина Союза Советских Социалистических Республик (достаёт и показывает собравшимся паспорт гражданина СССР).

Помните, что до тех пор, пока вы носите с собой этот документ, в государстве правильно, законно и конституционно то, что записано в Конституции СССР. И наоборот, то, что противоречит Конституции СССР, любое нарушение записанных в ней норм, то и сегодня есть противоправное, преступное деяние.

Могут попытаться вас сбить с толку – что, мол, это уже недействительно, это филькина грамота. Нет, извините. Если по этому документу можно получить деньги, поступить на работу, оформить и расторгнуть брак, зарегистрировать и рождение, и смерть, и какое угодно гражданское состояние, – то это есть именно полноправный юридический документ, и на его основании мы можем во всём требовать соблюдения законов того государства, гражданство которого он удостоверяет. По этому документу можно придти в любое государственное учреждение, потребовать снять власовскую тряпку и водрузить на законное место государственный флаг Союза Советских Социалистических Республик.

Вот потому и бесится Ельцин, потому так и не терпится ему заменить Конституцию, что он знает: существуют два первичных государственно-правовых документа – Конституция страны и удостоверение личности гражданина, и покуда хотя бы один из них остаётся в неизменном виде, государственный строй юридически не изменён, и всё, что противоречит записанному в этих документах, представляет собой посягательство на Конституцию, представляет собой государственное преступление.

Все мы – граждане Советского Союза. СССР – это прежде всего мы с вами. И это не какие-то эмоции, это правовое, юридическое положение вещей. Нам надо хорошо это осознать и решительнее, смелее пускать в ход это наше оружие.

 

Опубл.: информбюллетень «Светоч» №17, март – апрель 1993г.


Короткая ссылка на этот материал: http://cccp-kpss.su/212
Этот материал на cccp-kpss.narod.ru